Книга Формула огня, страница 120 – Джек из тени, Марк Блейн

Двое из них тут же бросились в разные стороны, пытаясь скрыться в толпе. Трое других, поняв, что отступать поздно, с яростным криком ринулись на моих солдат, их клинки засверкали в тусклом свете дня.

Но они были уже приговорены. Второй и третий пулемёты ударили перекрёстным огнём. Это была не стрельба, это была работа газонокосилки. Я видел, как тела эльфов просто разрывает на части, как их отбрасывает назад, превращая в кровавые, дёргающиеся тряпки. За несколько секунд всё было кончено.

А на центральной площади мои «Ястребы», получив новый приказ, начали стрелять по верх голов. Визг, крики, вопли боли. Люди, ещё секунду назад бывшие грозной, ревущей массой, бежали, падали, хватаясь за сломанные конечности. Бунт не просто захлебнулся, он растворился в панике и боли. Через минуту площадь была пуста, если не считать тех, кто не мог подняться.

Я медленно опустил рупор, руки дрожали. Не от страха, от чудовищного перенапряжения. Я подошёл к краю вышки и посмотрел на то, что осталось от бунта. Десятки раненых, стонущих на земле. Кровь, смешанная с грязью и размазанной по земле баландой. И там, в отдалении, пять изуродованных эльфийских тел.

Через четверть часа я приказал вытащить эти пять тел на центральную площадь. Повесить их на наспех сколоченных виселицах. Рядом с ними я положил трофейные клинки и магические амулеты.

Я собрал всех, кого можно было собрать из зачинщиков, тех, кто ещё мог стоять на ногах. Молчаливые, напуганные, озлобленные, глядя на меня с ненавистью и страхом.

— Смотрите! — рявкнул на них, указывая на раскачивающиеся на ветру тела. — Вот почему вы здесь! Вот почему я отнимаю у вас ножи и заставляю вас раздеваться! Вот от чего я вас защищаю!

Я обвёл их тяжёлым взглядом.

— Они были среди вас. Они ели с вами из одного котла, спали рядом с вами. Они использовали ваш гнев, ваше горе, чтобы нанести удар. И если бы не мои солдаты, они бы сейчас резали ваших детей в бараках. Но даже это можно было считать милосердием. Разнести чуму или что пострашнее, отравить колодцы, провизию, вот их задача!

Я помолчал, давая словам впитаться.

— У вас всё ещё есть выбор, — закончил я уже тише. — Вы можете снова устроить бунт и умереть. Либо вы можете подчиниться моим правилам и получить шанс отомстить. Настоящим врагам, а не моим солдатам, которые вынуждены были в вас стрелять, чтобы спасти ваши же жизни. Выбирайте.

Я развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь, оставляя их наедине с пятью мёртвыми доказательствами моей правоты. Я не знал, поверили ли они мне. Но я знал, что они боятся. А страх, это лучший инструмент контроля. Гораздо надёжнее, чем благодарность.

* * *

После бунта лагерь изменился. Он не стал лучше или гуманнее, нет, стал тише. Страх оказался куда более эффективным организатором, чем голод. Вид раскачивающихся на виселицах изуродованных тел остроухих диверсантов стал лучшей проповедью, куда более действенной, чем увещевания моих офицеров.

Процесс «фильтрации» пошёл быстрее. Больше не было споров, не было слёз при досмотре, не было проклятий. Только глухое, покорное подчинение. Люди превратились в серую, безликую массу, которая молча проходила через все круги моего механического ада, чтобы в конце получить свою миску баланды и место на нарах.