Книга Формула огня, страница 117 – Джек из тени, Марк Блейн

— У вас есть выбор, — закончил я. — Либо вы подчиняетесь нашим правилам и получаете шанс выжить. Либо вы умираете здесь. Выбирайте.

Наступила тишина, тяжёлая, давящая. Люди в передних рядах смотрели то на наши винтовки, то на пулемёты, то на своих истощённых детей. Я видел, как в их глазах борется отчаяние с инстинктом самосохранения.

И вот один, здоровенный мужик в кольчуге, с безумными глазами, выхватил из-за пояса топор.

— Да кто вы такие, псы! — взревел он. — Мы умирали там, пока вы тут жирели! Мы пройдём!

Он сделал шаг вперёд, занося топор. Я даже не дёрнулся. Сержант Ганс, стоявший во второй шеренге, сделал короткое, почти ленивое движение. Грохнул выстрел, мужик со стоном рухнул в грязь, выронив топор. Никто не бросился ему на помощь. Этот короткий, жестокий урок был усвоен мгновенно.

И процесс пошёл. Медленно, со скрипом, но пошёл. Первый, самый старый, бросил на землю свой охотничий нож. За ним второй вытащил из-за голенища короткий кинжал. Третий, со слезами на глазах, расстался с фамильным мечом. Через полчаса перед моими солдатами выросла целая гора оружия. Топоры, самодельные пики, дорогие дворянские шпаги, крестьянские вилы. Целый арсенал отчаяния.

Началась сортировка, мои солдаты, как бездушные автоматы, отделяли от толпы группы по сто человек и гнали их дальше, в «Жёлтую зону». Там их уже ждали следующие команды.

— Мужчины налево! Женщины и дети направо! Живее, живее, не задерживаем!

Плач, крики, мольбы. Семьи, которые прошли вместе через ад, теперь разлучали. Мужья пытались остаться с жёнами, матери не хотели отпускать сыновей-подростков. Мои солдаты действовали жёстко, но без лишней жестокости. Уговоры, толчки, иногда короткий удар прикладом для особо непонятливых.

— Это бесчеловечно, командир, — прошептал Эссен, глядя на эту сцену.

— Это необходимо, барон, — тихо ответил ему. — Смешанная, паникующая толпа неуправляема.

После разделения начинался самый унизительный этап, полный досмотр. Палатки, где работали мои поисковые группы, стояли в отдалении. Туда заводили по десять человек.

— Раздеваться! Всё до нитки! Одежду в одну кучу, личные вещи в другую!

Я специально поставил на этот этап самых чёрствых, самых циничных ветеранов и нескольких неко, чьё чутьё на магию было незаменимо. Они не смотрели на людей, они смотрели на вещи. Прощупывали каждый шов, проверяли каждую пряжку, каждый амулет. Любой подозрительный предмет тут же летел в специальный ящик, который потом сожгут.

Я видел, как молодая девушка, краснея и плача от стыда, снимает с себя последнее, убогое платье под безразличным взглядом солдата. Видел, как у старика отбирают медальон с портретом его, видимо, покойной жены, потому что он показался подозрительным. Каждое такое действие было маленькой смертью, убийством последнего, что у них оставалось, их достоинства.

Но это работало, за первые несколько часов мои «чистильщики» нашли два десятка зачарованных предметов. В основном, дешёвые амулеты удачи. Но попалось и три артефакта для маскировки. Простенькие, способные лишь слегка изменить черты лица, но для шпиона в толпе, более чем достаточно. Я приказал выставить их на всеобщее обозрение у входа в зону досмотра, как наглядное пособие, почему мы это делаем. Ропот недовольства сразу поутих.