Книга Формула огня, страница 119 – Джек из тени, Марк Блейн

Он понёсся над лагерем, и тысячи людей, до этого покорно стоявшие в очередях, вздрогнули. Этот крик был их собственным криком, который они до этого сдерживали, давили в себе. Он был последней каплей.

Первыми дрогнули в очереди за едой. Кто-то один, потом второй, третий, толпа, до этого покорная, вдруг качнулась вперёд.

— Еды! Дайте еды! Вы морите нас голодом!

— Мой ребёнок умирает, а вы кормите нас помоями!

— Лжецы! Вы обещали спасение!

Крики слились в единый, многоголосый рёв. Толпа, потеряв остатки страха и разума, хлынула на полевые кухни, опрокидывая котлы с баландой, сметая моих солдат-поваров. Это был бунт, неорганизованный, стихийный, голодный. Бунт отчаяния.

— Тревога! — заорал я в рупор, который теперь всегда носил с собой. — Оружие не применять! Повторяю, огонь не открывать! Только щиты и дубинки! Вытеснять!

Мои «Ястребы» сработали чётко. Через несколько минут несколько сотен солдат в тяжёлых доспехах, выстроившись «черепахой», начали медленно, но, верно теснить толпу. Завязалась уродливая, хаотичная свалка. В моих солдат летели камни, палки, миски. Они отвечали ударами дубинок и щитов. Я ненавидел их за эту слабость, за этот бунт. И ненавидел себя за то, что вынужден был делать.

Мы бы справились, Мы бы их оттеснили, разогнали, самые активные оказались бы в карцере. Бунт бы захлебнулся в собственной бессильной ярости. Но в этот самый момент, когда всё внимание было приковано к центральной площади, произошло то, чего я боялся больше всего. То, ради чего и затевался весь этот бесчеловечный «Фильтр».

— Командир! Северо-западный периметр! Прорыв!

Я резко развернулся. Там, у самого края лагеря, где проходила граница между «Жёлтой» и «Зелёной» зонами, творился хаос. Группа беженцев, человек двадцать, воспользовавшись общей суматохой, атаковала пропускной пункт. Но это была не стихийная атака. Они действовали слаженно, жестоко, профессионально.

Я навёл трубу. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Они не были похожи на остальных. Их движения были слишком быстрыми, слишком точными. Вот один из них, с виду обычный оборванец, увернулся от удара приклада моего солдата с какой-то нечеловеческой гибкостью, а потом его рука метнулась вперёд, и в горле солдата расцвёл красный цветок. Другой, выхватив откуда-то короткий, тёмный клинок, в несколько движений вырезал двух охранников.

Но главное было не это. Пятеро из них, встав в круг, что-то быстро забормотали. Воздух вокруг них замерцал, сгустился. Эльфийская магия!

— Снайперы! — заорал я не своим голосом. — Сигнал!

Мои наблюдатели-неко, сидевшие в замаскированных гнёздах, уже всё видели. Над лагерем взвилась красная ракета, сигнал «Враг внутри».

И это изменило всё.

— Пулемёты! Северо-западный сектор! По группе прорыва! Огонь на поражение! — мой голос был твёрд, как лёд. Жалость испарилась, остался только холодный расчёт. — Всем отрядам! Огонь воздух! Рассеять толпу! Немедленно!

Первым заговорил пулемёт с ближайшей вышки. Его сухой, деловитый треск разрезал хаос бунта, как скальпель. Пули ударили в землю перед группой прорыва, вздымая фонтанчики мёрзлой грязи. Эльфы, или кто они там были, на мгновение замерли, их маскировочные чары спали, и я отчётливо увидел их заострённые уши и высокомерные, полные ненависти лица. Они поняли, что их обнаружили.