Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 54 – Джек из тени

Я постепенно проваливался в забытьё, где всё казалось ненужным и неважным, как краем глаза заметил, как что-то мигнуло в самом дальнем углу пещеры.

«Странно, что это там мигает? Меня глючит? Или это какой-то сбой в матрице этой Аномалии, ставшей моим персональным адом?» — с этими мыслями я всмотрелся в темноту.

Это не был светом, а, скорее, его отсутствием. Присмотревшись, я увидел, как в куче обглоданных костей что-то мерцало. Но мерцало не светом, а тьмой — крошечный, с кулак ребенка, участок абсолютной черноты пульсировал в медленном ровном ритме. Раз в секунду он становился ещё чернее и глубже, словно на мгновение всасывал в себя даже тот тусклый призрачный свет, что пробивался сквозь трещины в потолке.

«Ну, охренеть теперь, — пронеслась в голове ленивая, отстранённая мысль. — Предсмертные галлюцинации. А я-то думал, мне ангелов покажут или хотя бы голых девок. А мне показывают графический артефакт. Даже сдохнуть нормально не могу, вечно какая-то херня с багами».

Я закрыл глаза, хотелось просто проигнорировать это. Но когда открыл их снова, то глюк никуда не делся и продолжал мерно пульсировать. Чёрное на чёрном. Дыра в реальности, прожжённая в самой ткани, из которой было соткано это проклято место.

И тут во мне проснулось то, что, казалось, уже умерло. И это была вовсе не надежда на спасение или воля к победе, и даже не желание жить. Нет. Во мне проснулся программист.

Программист, который увидел необъяснимый, совершенно нелогичный и невозможный баг в системе. И этот баг дразнил меня. Он нарушал все законы физики, которые я знал и был совершенно неправильным. Он был аномалией внутри Аномалии.

«Да чтоб тебя…» — прошипел я сквозь зубы, и это были первые осмысленные слова, которые я произнёс с момента бойни.

Я непременно должен был узнать, что это такое.

Это моё желание даже мне самому казалось иррациональным, глупым и абсолютно бессмысленным в том положении, в котором я находился. Но оно почему-то было сильнее боли и отчаяния, и даже сильнее желания сдохнуть прям здесь и сейчас, и прекратить все это. Я решил, что если уж мне суждено помереть, то я хотя бы разгадаю эту последнюю, сука, загадку.

И я пополз в свой последний путь, который был длиной всего в два метра, однако для меня он оказался сложнее марафонской дистанции.

Я подтянулся на локтях, и мою спину пронзила такая острая режущая боль, что я чуть не потерял сознание. Сломанная пластина корсета впилась глубже, а ещё я почувствовал во рту солёный привкус крови.

Каждый сантиметр был для меня пыткой. Мои ослабевшие от шока и потери крови рук дрожали, а бесполезные ноги волочились сзади, как два мешка с требухой, и цеплялись за камни и кости. Я скрипел зубами так, что, казалось, вот-вот раскрошу их в пыль, а моё дыхание превратилось в хриплый булькающий стон. Я полз по острым осколкам костей, которые рвали мою одежду и царапали кожу, отчего по земле за мной тянулся грязный кровавый след.

Я полз к своей последней загадке.

Куча костей встретила меня густой и сладковатой вонью, от которой запершило в горле. Я разгребал их руками, отталкивая в сторону пожелтевшие черепа и рёбра. Пальцы наткнулись на что-то скользкое и холодное — это был истлевший остаток чьей-то плоти. Меня вырвало, но из желудка вышло лишь немного горькой желчи.