Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 1 – Джек из тени

Сознание решило возвращаться не плавно, а рваными рывками, словно какой-то криворукий монтажёр склеивал на живую два совершенно разных фильма.

Вот я вижу себя. Я, Кирилл Строганов, 37-и летний ведущий инженер-программист оборонного НИИ, сижу в тесной кабине экспериментального стратегического беспилотника. На лобовом стекле трещина, в ушах вой сирены и отчаянный мат моего напарника из центра управления. Я вцепился в ручку управления, которую по протоколу вообще трогать не должен, а перед моими глазами появилась ослепительная, беззвучная вспышка — это вражеская ракета все-таки достала наш новенький реактор на кристаллах Морозова. Вспышка, которая должна была поставить на моём жизненном пути точку. Стать моим концом.

А вот сознание услужливо подкинуло следующий кадр: я лежу щекой на шершавых, просмоленных досках. От них жутко несёт дёгтем и ещё чем-то едким, похожим на озон, а в дополнение к этим ароматам в мой нос бьёт резкий запах пороха. Я вижу, как в чужом и незнакомом небе с неестественно яркими звездами висит огромная щербатая луна, а холодный ветер треплет мои волосы, которые, чёрт побери, почему-то слишком длинные, хотя всегда были коротко подстрижены ёжиком.

— Кирюха, мать твою, держись! — я слышу, как кто-то совсем рядом надрывно орёт, и этот крик тонет в грохоте выстрелов.

Звук какой-то неправильный, совершенно не похожий на сухой щелчок современного автомата. Это гулкий, басовитый грохот, словно палят из чего-то допотопного.

Кто такой, к чёрту, Кирюха?

Я сделал попытку поднять голову, но понял, что тело не слушается меня. Нет, не так. Оно, конечно, слушается, вот только не меня. А я будто зритель: сижу в партере собственного черепа и наблюдаю за тем, как худые и молодые, но почему-то кажущиеся чужими руки отчаянно скребут пальцами по доскам в попытке заползти за стоявшую неподалёку бочку. Краем сознания я констатировал тот факт, что мой мозг, который привык к чётким алгоритмам и двоичному коду, сейчас захлёбывается в творящемся в моей голове аналоговом хаосе. Вонь реальной пороховой гари перемешалась с запахом горящего авиационного керосина из моего последнего воспоминания, и на этот коктейль моё тело отреагировало подкатывающей к горлу тошнотой.

— Стервецы обходят с правого борта! Огонь!

Голоса… Говорящие по-русски, но с какими-то странными, я бы даже сказал, архаичными оборотами. Память услужливо подсказывала, что такую речь я слышал в фильмах про Гражданскую войну. А вокруг бегают люди в странной одежде: какие-то потёртые кожаные куртки, матросские тельняшки, и все вооружены чем-то громоздким и неуклюжим.

Палуба, на которой я лежу, слегка покачивается. Но это не качка корабля в море, а плавное, ленивое покачивание чего-то огромного, плывущего по воздуху. Я вижу это, когда тело, в котором я заперт, наконец-то приподнимает голову. Я и неизвестные мне люди находимся на палубе гигантского дирижабля, а внизу, в тысяче метров под нами, проплывает тёмный лесной ковёр.

Дирижабль. Самый настоящий, мать его, дирижабль, как из моих детских грёз! Только сейчас он больше похож на арену для кровавой бойни. На нас напали с другого, более мелкого и хищного на вид, воздушного судна. Оно пришвартовалось к нашему борту абордажными крюками, и теперь с него в наш дирижабль спрыгивают всё новые и новые фигуры.