Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 37 – Джек из тени

— Я остаюсь, капитан, — первым сказал он, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. За ним подали голос ещё несколько молодых матросов.

— А я ухожу, — хрипло произнёс старый механик Демидыч. — Прости, Ильич. У меня внуки. Мне их ещё женить надо.

Отец понимающе кивнул ему.

Так, один за другим, люди делали свой выбор. Команда «Удачи» раскололась почти пополам: девять человек решили сойти, а двенадцать (включая отца, Петровича и меня) остались. Петрович — старинный друг отца, остался не из-за денег, а потому что не мог себе позволить бросить его в этом самоубийственном походе.

— Спасибо тем, кто остался, — отец поблагодарил свою поредевшую команду. — Теперь вы знаете цену нашему далёкому путешествия и знаете награду. А теперь — по местам. Петрович…

Андрей Ильич повернулся к штурману, и их взгляды, полные боли и решимости встретились. Их двадцатилетняя служба только что прошла страшное испытание.

— Курс на Иркутск. По дороге зайдём в Омск, высадим ребят и пополним припасы. А оттуда…

Он не договорил, но его все поняли.

Лицо Петровича напомнило мне высеченную из камня маску. Он молча кивнул, развернулся и направился к выходу. Подойдя к двери, он обернулся и с таким холодом посмотрел на меня, что я поёжился. Опытный штурман, старый верный друг отца подчинился приказу, но не простил мне эту «выходку».

Команда разошлась. В кают-компании остались только мы с отцом.

— Доволен? — спросил он, не глядя на меня. — Ты расколол мою команду. Ты поссорил меня с лучшим другом.

— Нет — ответил я ему не отводя взгляд.

Не произнеся больше ни слова, он развернулся и пошёл в рубку.

Посёлок, над которым мы проплывали, граничил с аномальной зоной. Назвать посёлком его можно было с трудом, так как в нём были сплошь почерневшие бревенчатые избы, да покосившиеся от времени заборы. Члены команды морщили носы от поднимавшегося в воздух едкого дыма от горящих в печах сырых дров, смешанного с запахом дешёвой махорки. Густой, многослойный и всепроникающий, этот, он въедался в лёгкие и оседал на языке горьким привкусом. Зрелище было мрачным, и всем членам команды казалось, что от этого Богом забытого поселения исходит физически ощущаемая волна первобытного страха и отчаяния. Конечная. Здесь, в месте, где заканчивалась цивилизация и начиналась территория хищников, пыталась выживать горстка людей.

«Удача» — наш старый верный дирижабль — бросил якорь в полуверсте от посёлка, на вытоптанном поле, которое служило местным аэродромом. Спускаться на землю в само это логово отец не рискнул, и я был с ним полностью согласен. Отсюда, с высоты, посёлок выглядел как гнойный нарыв на теле бескрайней, суровой тайги. А за ним, на горизонте, уже виднелось то, ради чего мы проделали этот путь. Дыхание Аномалии. Небо там было странного фиолетового оттенка, словно на него пролили чернила.

Меня спустили на землю с помощью грузовой лебёдки как какой-то ценный хрупкий ящик, потому что я был облачён в свой стальной корсет, и по-другому бы никак не спустился. Но как только я коснулся земли, сразу активировал дорогущую пылевую батарею, и корсет на мне вздрогнул, а я почувствовал покалывание на коже. Отбросив костыли, я сделал несколько пробных шагов, используя новые возможности своей «брони». Я помнил, что сказал мне мастер, создавший этот адский механизм, когда калибровал модуль у меня на груди: «Батареи хватит на семь суток, затем будет нужна перезарядка стоимостью восемьсот рублей.»