Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 84 – Джек из тени

— Кто сказал, что противостояние будет открытым, ушастая? — мысленно усмехнулся я. — Он хочет играть в политику? Отлично, флаг в руки, барабан на шею.

Я шел по темной, пустынной территории базы, и холодный ночной ветер не мог остудить огня, что разгорался у меня внутри. Путь лежал не в казарму, а обратно в штаб. Я знал, что полковник Арсеньев еще не спит. Такие, как он, вообще спят мало. Дверь в его кабинет была приоткрыта, я постучал.

— Войдите.

Полковник сидел за своим столом, над чашкой остывшего чая. Он выглядел еще более уставшим, чем раньше. Но в его глазах, когда он поднял их на меня, я увидел что-то новое, не просто интерес, а тень мрачного удовлетворения.

— Наслышан о ваших успехах — Арсеньев говорил тихо, слегка прикрыв глаза — но всё же, хочу знать подробности из первых рук.

Я быстро обрисовал ситуацию, плюс разговор с князем.

— Отлично — кивнул комбат — уверен, вопрос показателей закрыт надолго. Что-то еще, поручик? — спросил он.

— Пустяк, господин полковник, могу лишь добавить, что капитан Орлов только что связывался со своим дядей, сенатором Орловым. Жаловался на жизнь и просил содействия в моем… устранении с должности.

Арсеньев не удивился. Он медленно откинулся на спинку скрипучего кресла и потер переносицу.

— Не буду уточнять, откуда такая информация — усмехнулся Арсеньев. — Я догадывался, что этим кончится. Спасибо, что сообщили, Строганов. Буду иметь в виду.

— Я не просто сообщаю, господин полковник, — я чуть наклонился вперед. — Я предлагаю решение. Генерал Барятинский дал мне прямой канал связи. Один мой рапорт, и капитана Орлова вместе с его дядей начнут проверять на предмет порочащих связей. Всегда что-то найдётся, к тому же, у любого сенатора всегда много врагов, которые готовы воспользоваться новой возможностью утопить конкурента.

Арсеньев долго молчал, глядя на меня.

— Неплохо для сына купца, поручик, я откровенно удивлён. Но такой расклад слишком груб, Строганов. И очень шумно. Вы наживете себе таких врагов в столице, что генерал Барятинский не сможет вас прикрыть. Орловых просто так не утопить.

— Но это решит проблему, — отрезал я.

Он криво усмехнулся.

— Только на время. Вы мыслите, как хирург, поручик, отрезать, чтобы не гнило. Но иногда опухоль можно… высушить. Оставьте это мне, я поговорю с кем надо. Капитан Орлов больше не будет вашей проблемой. Можете считать это частью нашего…сотрудничества.

— Рад это слышать, господин полковник.

— А теперь идите спать, — его голос снова стал ровным и безэмоциональным. — Вы еле на ногах стоите. И заберите своих людей из госпиталя утром. Они рвутся в строй, говорят, что их хорошо залатали.

Я кивнул и вышел, на душе стало немного легче. Я получил союзника, усталого, циничного, но надежного.

Следующие несколько дней прошли в благословенной тишине. Наш взвод, который теперь официально назывался «отдельной штурмовой группой», зализывал раны. Мы не участвовали в строевых смотрах и учениях. Нас просто оставили в покое. Это время мы использовали с максимальной пользой. Бойцы отсыпались, чистили до блеска оружие, чинили форму, приводили в порядок броню. Я лично ходил с Матвеевым в госпиталь проведать Кольцова. Он уже сидел на койке, его нога была закована в громоздкий аппарат, но он улыбался.