Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 130 – Джек из тени

Мы остались одни. Он стоял посреди комнаты, и на его лице больше не было улыбки, только холодная сосредоточенность Мое плечо горело огнем, из разбитой губы текла кровь. Дыхание было рваным, прерывистым.

— Ты меня удивил, крыса, — прошипел он.

Он не стал ждать, черный клинок метнулся ко мне змеей. Из последних сил парировал удар. Наши клинки скрестились, и нас окутал сноп искр. В моменте он был сильнее и свежее. Давил, нанося удар за ударом, заставляя меня отступать. Каждый его выпад был точным, выверенным, смертоносным. Я только защищался, из последних сил отводя его клинок от своего горла, от сердца.

Потолок над головой издал протяжный, жалобный стон. Взрывы гранат, атаки Кинетиков, все это не прошло даром для старого строения. Сверху посыпалась труха и пыль. Но нам было не до этого.

Лидер сделал выпад, я увернулся, но край его клинка все же достал меня, распоров бок. Новая вспышка боли, я пошатнулся. Увидев это, мой противник бросился вперед для решающего удара.

В этот момент, собрав последние остатки воли и сил, я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал защищаться, просто шагнул ему навстречу, прямо на его клинок. Лезвие с хрустом вошло мне в левое плечо, но я этого уже не чувствовал, Алиса блокировала часть нервных окончаний. Сократив дистанцию, оказавшись с ним вплотную, мой собственный клинок, вибрирующий от последней вложенной в него энергии, пошел вперед. Прямо ему в сердце.

— Как… — только и смог выдохнуть он, когда мой клинок распался на отдельные точки.

Потолок не выдержал. С оглушительным, нарастающим треском балки над нашими головами начали ломаться.

— Кирилл, обрушение! — крик Алисы был последним, что я услышал.

Тьма, ускользающее сознание и оглушительный грохот, который, казалось, разорвал саму реальность на части…

* * *

Сознание вернулось не сразу, оно просачивалось тонкой, мучительной струйкой сквозь толщу боли и забытья. Первым был звук, низкий, утробный гул, от которого вибрировало все тело. Затем запах и, наконец, боль, тупая, всеобъемлющая, она горела в плече, рвала бок и раскаленным гвоздем стучала в затылке.

Я попытался открыть глаза, но веки, казалось, были отлиты из свинца.

— Очнулся! Командир очнулся!

— Живой, твою мать! Живой!

Голоса. Знакомые, родные. Матвеев… Ворон… Они прорвались сквозь пелену боли, и это было лучшим лекарством. Я сделал еще одно усилие, и мир сфокусировался в размытое, качающееся пятно. Надо мной склонились грязные, обветренные, но до боли родные лица. Они улыбались, кто-то плакал, не стесняясь. Матвеев, огромный, как скала, смахнул со щеки то ли грязь, то ли слезу.

Я хотел что-то сказать, спросить, но из горла вырвался лишь хрип. Мир снова начал плыть, утягивая меня обратно во тьму, но прежде, чем я окончательно провалился, в сознание врезался другой голос. Спокойный, ледяной, не допускающий возражений. Голос капитана Громова.

— А теперь все дружно забыли про фокусы поручика. Кто откроет рот на эту тему, неважно где, в батальоне, кабаке, верхом на путане, лично башку оторву. Не слышу!

— Так точно, господин капитан! — бодро ответил взвод.

* * *

— Ты чуть не угробила его, кошка драная! — гремел мужской голос — ты даже не представляешь, чего мне стоило вернуть Строганова на эту нить. Чтобы снова потерять?

— У меня не было выбора! — ревела в голос Алиса — их было слишком много. К тому же, я не могу нарушить прямой приказ, долбанная Консоль!.. — всхлипнув, добавила хвостатая.

— Ещё одна ошибка — прошипел голос — и я…Ай! За что⁈ — эхо знатного подзатыльника раздался в пустоте.

— Не дави на девочку, старый козёл! — рявкнул новый женский голос — лучше бы помог, вместо нравоучений! Она просидела в одиночестве почти две тысячи лет не по своей воле. Кто угодно потеряет хватку.

— Главное, что он жив, милая — голос говорившей смягчился — покажи мне его сознание…