Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 27 – Джек из тени

Я аккуратно сложил листы, скрепил их. Получилась увесистая пачка.

— Ну что, Алиса, — сказал я, поднимаясь с койки. — Пора нести наше творение на алтарь глупости и самодовольства.

Мордочка в углу интерфейса вздохнула и картинно накрыла глаза лапкой.

— Я не могу на это смотреть. Это как отдать скрипку Страдивари обезьяне, чтобы та колола ею орехи.

— Именно, — усмехнулся я, направляясь к выходу. — Но иногда, чтобы привлечь внимание смотрителя зоопарка, нужно дать обезьяне скрипку.

Я шел по ночной территории части, и холодный ветер, казалось, пробирал до самых костей. Но я его не чувствовал, внутри меня горел холодный, ровный огонь предвкушения. Я нес ту самую скрипку для обезьяны. И мне было чертовски интересно посмотреть, как она будет ее ломать.

Офицерское общежитие ночью было тихим и пустым. Только тусклый свет дежурной лампы в коридоре и мои собственные шаги, приглушенные ковровой дорожкой. Я остановился перед знакомой дубовой дверью. Никакого трепета, никакого сомнения. Я был на своей территории. Это была не дуэль на пистолетах, где решает удача. Это была партия в шахматы, и я уже просчитал ее на десять ходов вперед.

Я постучал. Коротко, уверенно.

— Войдите, — донесся из-за двери ленивый, чуть раздраженный голос Орлова.

Я открыл дверь и вошел. Картина была ровно такой, какой я ее себе и представлял. Капитан Орлов не сидел за работой. Он полулежал в своем огромном кожаном кресле, закинув ноги в безупречно начищенных сапогах на угол стола из красного дерева. В одной руке он держал тяжелый стакан, в котором плескалась янтарная жидкость, судя по запаху, дорогой французский коньяк. Другой рукой он лениво перебирал четки из черного агата. В камине, который днем был пуст, теперь весело потрескивали поленья, бросая на его холеное лицо хищные, пляшущие отблески.

Он посмотрел на меня так, как смотрят на назойливую муху, влетевшую в окно. Во взгляде читалось откровенное раздражение. Я нарушил его покой, его вечернюю идиллию.

— Поручик Строганов, — протянул он, даже не подумав убрать ноги со стола. — Вы не перестаете меня удивлять. У вас что, бессонница? Или вы решили, что ночь, это лучшее время для светских визитов?

— Никак нет, господин капитан, — мой голос был ровным и формальным, как строчка в уставе. — Я принес рапорт, о котором вы просили утром.

Я сделал шаг вперед и аккуратно положил увесистую пачку бумаги на край его стола, рядом с его сапогом.

Орлов опустил взгляд на рапорт. Секунду он просто смотрел на него, а затем на его лице появилась брезгливая усмешка. Он лениво убрал ноги со стола, сел прямо и взял мой труд в руки. Он не стал читать, просто взвесил его на ладони, словно оценивая, сколько в нем бумаги.

— Двадцать листов… — протянул он с издевательским восхищением. — Вы, поручик, оказывается, не только инженер, но и писатель. Прямо Лев Толстой в погонах. Что же вы тут накропали на целую повесть? Жалобу на тяжелую службу? Прошение о переводе в более теплое место?

Он начал лениво перелистывать страницы, не вчитываясь в текст. Его взгляд скользил по моим схемам и чертежам с тем же выражением, с каким смотрят на детские каракули.

— Тактические группы… Модернизация связи… Оптические прицелы… — бормотал он, и с каждым словом его усмешка становилась все шире. — Боже мой, какая прелесть. Вы, технари, и вправду думаете, что войну можно выиграть на бумаге? Что все эти ваши формулы и расчеты чего-то стоят там, где свистят пули?