Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 40 – Джек из тени

— Сделай одолжение, Алиса, создай тишину — пробормотал я, закрывая глаза. — Лучше проанализируй все, что известно о Князе Барятинском. Характер, привычки, враги, друзья. Мне нужно знать о нем все, что есть в открытом доступе.

— Уже делаю, — ее голос стал серьезным. — Информация скудная, ИСБ хорошо чистит за своими. Но кое-что есть. Герой войны, реформатор, ненавидит коррупцию и тупость. Ценит инициативу, но не прощает провалов. Имеет репутацию человека жесткого, но справедливого. И… — она сделала паузу, — по некоторым косвенным данным, он давно и безуспешно борется с той самой «теневой армией», информацию о которой ты нашел в кристалле. И, похоже, он видит в тебе потенциального союзника или мощный инструмент. Ты второй раз мелькаешь в громких отчётах.

Я открыл глаза. Инструмент, это было самое точное слово. Я был инструментом для Арсеньева, чтобы заткнуть дыры в бюджете. Для Князя, чтобы бороться с его врагами. Я чувствовал себя пешкой в большой, непонятной игре. Но даже пешка, дойдя до конца доски, может стать ферзем, а я собирался дойти.

* * *

Штаб Дальневосточного Корпуса во Владивостоке не имел ничего общего с нашим уютным, почти домашним батальонным штабом. Это было огромное, монументальное здание из серого гранита и стекла, возвышавшееся над городом, как утес. Здесь все дышало властью, порядком и скрытой силой. Идеально выбритые адъютанты в накрахмаленных воротничках двигались по гулким коридорам с бесшумной стремительностью. Воздух был прохладным, кондиционированным и пах дорогим парфюмом и полиролью для мебели. Здесь не было запаха пороха или солдатского пота. Война здесь велась другими методами: росчерком пера, тихим приказом по селектору, едва заметным кивком головы.

Меня провели по бесконечным коридорам в приемную командующего. Молодой капитан, адъютант Князя, с безупречной вежливостью предложил мне кофе и попросил подождать. Я сел в глубокое кожаное кресло и почувствовал себя неуютно в своем парадном кителе. Все вокруг было чужим, стерильным и враждебным.

Ровно в десять ноль-ноль дверь в кабинет Князя открылась, и тот же капитан кивком пригласил меня войти.

Кабинет был огромен, одна стена была полностью стеклянной, и из нее открывался захватывающий вид на залив Золотой Рог, где на рейде стояли серые громады имперских дредноутов и легкие, стремительные силуэты крейсеров. Но я смотрел не на них. Я смотрел на человека, который стоял у этого окна, спиной ко мне.

Князь Дмитрий Александрович Барятинский был выше среднего роста, строен и подтянут, несмотря на свои шестьдесят с лишним лет. На нем был простой, без единой награды, серый китель Корпуса. Седые, коротко стриженные волосы, прямая, как струна, спина. В его фигуре не было ничего от старого вояки. Он скорее походил на профессора университета или дипломата.

Он медленно повернулся, и я встретился с ним взглядом. Его глаза смотрели на меня не как на подчиненного. Это был взгляд ученого, который рассматривает под микроскопом интересный и редкий экземпляр. Взгляд был холодным, анализирующим, но без враждебности.

— Лейтенант Строганов, — его голос был спокойным, с легкой хрипотцой, голос человека, привыкшего отдавать приказы, а не повышать голос. — Присаживайтесь.

Я сел на стул перед его огромным, пустым столом, на котором стоял лишь один коммуникатор и лежала тонкая папка.