Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 38 – Джек из тени

Я не стал дожидаться ответа и прервал соединение. Я бросил вызов системе. Простой лейтенант, только что отдал распоряжение, которое потянет за собой целую войсковую операцию. Теперь им придется реагировать. Они не смогут проигнорировать доклад о захвате такого количества стратегического ресурса. Будет скандал, расследование, почему я там оказался, но факт останется фактом: я принес Империи целое состояние. И это был мой главный козырь.

Я вернулся к бойцам. Они смотрели на меня с немым вопросом.

— Что, командир, начальству звонили? Взбучку зададут? — с кривой усмешкой спросил один из ветеранов.

— Не просто взбучку, — ответил я, глядя на них. — Готовьтесь, парни. Сейчас сюда слетится все воронье с окрестных гарнизонов. Так что приведите себя в порядок. Вы должны выглядеть не как банда мародеров, а как гвардейцы Императора, которые только что принесли ему победу.

* * *

Обратный путь на базу прошел в гнетущей, но полной предвкушения тишине. Наш маленький отряд из трех «Ястребов», один из которых летел, словно подбитая утка, сопровождал целый конвой из тяжелых транспортных дирижаблей жандармерии, прибывших к месту боя и шести юрких ударным машин, отписанных для нас из армейского гарнизона Владивостока. Офицеры Корпуса, высадившиеся в ущелье, смотрели на нас, тридцать грязных, закопченных бойцов, и на останки разгромленного каравана с плохо скрываемым изумлением и завистью. Они ходили вокруг моих «Ястребов», цокали языками, качали головами, но вопросов не задавали. Ледяной, не терпящий возражений тон делали свое дело. Я был героем момента, и спорить со мной никто не решался.

Раненых, включая того тяжелого парня, немедленно эвакуировали на самом быстром медицинском флаере. Себе я оставил лишь самое дорогое: тот самый контейнер с «Семенем» и остальными уникальными компонентами, которые теперь были спрятаны в моем личном оружейном ящике, и кристалл с данными, лежавший в потайном кармане кителя. Лучше передать с отчетом Арсеньеву, вместе решим, что с этим делать.

Возвращение на базу батальона было триумфальным. Слухи о нашей операции, опередив нас, разнеслись со скоростью лесного пожара. Когда наши «Ястребы», потрепанные, но не сломленные, приземлились на аэродроме, нас встречал едва ли не весь батальон. Солдаты высыпали из казарм, офицеры вышли из штаба. Все смотрели на мою группу, выпрыгивающую из десантных отсеков, грязных, уставших, но с горящими глазами победителей.

Я видел лица бойцов из своей роты, тех, кто остался на базе. Была зависть и сожаление, что они не оказались там, с нами. Поручик Вяземский и его приятели стояли в стороне, и на их холеных аристократических лицах было написано такое выражение, будто они съели что-то очень кислое. Их мир, где все решали титулы и связи, только что дал трещину.

Первым ко мне подошел полковник Арсеньев. Он выглядел так, будто не спал трое суток. Лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. Но в глазах, в его усталых, выцветших глазах, горел огонь.

— Лейтенант Строганов, — он не стал отдавать честь или соблюдать формальности. Он просто подошел и крепко, по-мужски, пожал мне руку. — С возвращением. Я… — он запнулся, подыскивая слова. — Я прочитал твой предварительный рапорт. И рапорт жандармского генерала, который принял у тебя сектор. Черт возьми, Строганов… ты хоть понимаешь, что ты натворил?