Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 35 – Джек из тени

Я прорвался, и теперь передо мной, в каких-то ста метрах, стояли два ошеломленных Кинетика. Их щит исчез от перегрузки, они смотрели на мой изуродованный, но все еще летящий штурмовик с ужасом и неверием. Оба не могли понять, как это возможно.

На моем лице появилась злая улыбка победителя.

— Курсовые пушки перезагружаются, командир, — с ноткой восхищения в голосе сообщила Алиса. — Левый пулемет вышел из строя, но правый… правый готов устроить фейерверк.

— Отлично, — прохрипел я, чувствуя вкус крови на губах.

«Ястреб» довернул корпус, давая возможность бортстрелку навестись на замершие фигуры. Уцелевший пулемет грохнул в последний раз за этот день. Фигуры двух Кинетиков, пойманные в огненный шквал, просто рассыпались на куски. Больше в ущелье не было ни движения, ни сопротивления. Только стоны раненых, моих и чужих, да потрескивание догорающих грузовиков. Победа, полная и безоговорочная.

— Пегас, Шурин, прикройте, иду на посадку, — бросил я в эфир, и мой покалеченный, но не сломленный «Ястреб» тяжело пошел на посадку.

Корабль опустился на землю с жестким стуком, протестующе скрипнув поврежденным шасси. Как только двигатели затихли, вышел наружу. Запах гари и смерти ударил в лицо с новой силой. Я несколько секунд просто сидел на рампе, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль во всем теле.

— Статус, командир? — раздался в наушниках взволнованный голос Матвеева. Он уже бежал к моей машине.

— Живой, — коротко ответил я, отстегивая ремни. — Больше, чем хотелось бы. Как наши?

— Один тяжелый, тот, которого шипом пригвоздило. Ногу раздробило, но жить будет. Еще двое легких, включая парня из группы поручика. У них… — он кивнул в сторону разгромленного каравана, — у них все покойники, кроме одного, которого мы вначале взяли.

Я медленно встал, ноги подкашивались. Матвеев подхватил меня под руку.

— Спасибо, сержант.

— Да что там, господин лейтенант, — пробасил он, и в его голосе я впервые услышал не просто уважение, а почти сыновью заботу. — Вы бы себя поберегли, мы уж думали, все. Когда та глыба на вас пошла…

Я посмотрел на свой «Ястреб». Его носовая часть была смята, часть элементов брони отвалились, другие покрыты сетью трещин, один из пулеметов раздавлен. Но моя птичка выдержала испытание.

Медленно побрел по полю боя, картина была жуткой. Искореженные остовы машин, разбросанные тела в лужах крови и гидравлической жидкости. Мои бойцы, уже пришедшие в себя после шока, деловито двигались среди этого хаоса. Санитары оказывали помощь раненым, остальные стаскивали трофеи подальше от грузовиков, которые могли вспыхнуть в любой момент.

Ко мне подошел молодой поручик, командир добровольцев. Его лицо было бледным, в глазах все еще стоял шок от пережитого, но держался он прямо.

— Господин лейтенант, — он отдал честь, на этот раз без тени сомнения или иронии. — Разрешите доложить. Сектор зачищен, потерь среди личного состава третьего отделения нет. Один легкораненый.

Я кивнул, глядя ему в глаза.

— Вольно, поручик. Вы и ваши люди хорошо себя показали, я этого не забуду.

— Мы… мы просто выполняли ваши приказы, — ответил он, и я увидел, как меняется его взгляд

— Командир! Идите сюда! — крикнул Матвеев от третьего, наиболее уцелевшего грузовика. — Тут… тут кое-что интересное.