Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 21 – Джек из тени

Мои пальцы снова забегали по панели. На экране появилась сложная молекулярная решетка.

— Сплав титана с вкраплениями углеродных нанотрубок, стабилизированный промышленными нанитами. Он на тридцать процентов легче стандартной броневой стали и на пятьдесят процентов прочнее. Мы снимем почти тонну веса, не потеряв в защищенности. А что касается системы охлаждения…

Я открыл новый файл.

— Вместо стандартного жидкостного контура мы используем замкнутую систему. Она более компактна и вдвое эффективнее. Придется повозиться с герметизацией, но это решаемо.

Алиса несколько секунд молча обрабатывала новые данные. Ее аватарка-инженер задумчиво постучала карандашом по подбородку.

— Хм… Рискованно, особенно криогенная система. Малейшая разгерметизация, и весь корабль превратится в кусок льда. Но… — на ее лице появилась восхищенная улыбка, — чертовски изящно, командир! Это будет не просто 'Ястреб, настоящее произведение искусства.

Я откинулся на спинку стула, глядя на вращающуюся на экране, уже обновленную модель. Я почти физически ощущал ее мощь, ее стремительность, ее скрытый потенциал. В своем старом мире я проектировал беспилотники, бездушные машины для убийства. Но здесь, в этом странном, жестоком мире, моя мечта о строительстве больших и красивых воздушных кораблей обрела новый, неожиданный смысл. Мой «Ястреб» не был просто машиной. Это был щит и меч для моих людей, мой личный вклад в эту бесконечную войну. И глядя на его совершенные, хищные формы, я впервые за долгое время почувствовал не только тяжесть ответственности, но и тихую радость созидания.

* * *

Главная ремонтная мастерская батальона была царством старого мира. Здесь пахло разогретым металлом, прогорклым машинным маслом и потом. Огромное, гулкое помещение было заставлено станками, возраст которых, казалось, перевалил за полвека. Под потолком тускло горели лампы, их желтый свет тонул в тенях, отбрасываемых тяжелым оборудованием. Это было место, где правили грубая сила, опыт и смекалка, где сломанную деталь не меняли, а чинили, используя молот, сварку и крепкое словцо.

И посреди этого царства индустриальной архаики рождалось чудо.

В самом центре мастерской, на специально расчищенном и ярко освещенном пространстве, на стапелях, собранных из массивных двутавровых балок, обретал форму первый «Ястреб». Его появление здесь было сродни высадке инопланетного корабля на деревенской площади.

Я практически жил в мастерской. Сразу после изнурительных тренировок с ротой я шел сюда, сбрасывал мундир, оставаясь в простой рабочей робе, и до поздней ночи работал вместе со своими людьми. Я не был командиром, который отдает приказы из чистого кабинета. В эти часы становился главным инженером, который лично закручивал гайки, проверял сварные швы и отлаживал сложнейшие системы.

Рядом со мной, как верные апостолы, трудились бойцы моего старого взвода. Сержант Матвеев, чьи огромные руки, казалось, были созданы для того, чтобы гнуть стальные балки, с неожиданной для его габаритов ловкостью монтировал силовую проводку. Хмырь, специалист по «тихим делам», оказался непревзойденным мастером по работе с мелкими деталями, его тонкие, цепкие пальцы, словно созданные для вскрытия замков, с ювелирной точностью собирали сложные узлы авионики. Ворон, Ломов, Синицын, все были здесь. Они не до конца понимали всех тонкостей проекта, но они верили мне. И эта вера была лучшим двигателем прогресса.