Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 23 – Джек из тени

— Знаешь, что это, лейтенант? — его голос был ровным, безэмоциональным, и от этого становилось не по себе.

Я подошел ближе. Верхний лист был отчетом из финансового отдела. Длинные столбцы цифр, казенные формулировки, и в конце, жирно подчеркнутая итоговая сумма. Сумма, от которой у любого батальонного завхоза случился бы сердечный приступ.

— Это, Строганов, предварительный отчет о расходах твоего… проекта, — продолжил Арсеньев, медленно подбирая слова. — Я ценю твой энтузиазм, лейтенант. Твои методы тренировок… они, скажем так, неортодоксальны, но, черт возьми, они дают результат. Я вижу, как меняется твоя рота. Твоя… птичка, — он кивнул в сторону окна, за которым виднелась крыша мастерской, — тоже выглядит впечатляюще. И она, — полковник постучал пальцем по бумаге, — впечатляюще дорогая.

Он поднял на меня свои усталые, выцветшие глаза.

— Ты списал со складов годовую норму титановых сплавов. Ты использовал столько «промышленной» и «золотой» Пыли, сколько весь батальон не расходует и за пять лет. Стоимость одних только энергоячеек для твоих «Ястребов» превышает мой годовой бюджет на обмундирование. Ко мне уже приходили командиры других рот, сам понимаешь зачем…

— Господин полковник, «Ястреб», это не просто экспериментальная разработка, — начал было я. — Это качественно новый уровень мобильности и огневой мощи. Он позволит нам…

— Я верю тебе, Строганов! — неожиданно жестко перебил он меня, и в его голосе прорезался металл. — Я! Но там, в штабе Корпуса, сидят не солдаты. Там сидят счетоводы, аудиторы. И им плевать на стратегические преимущества. Они верят не в тактику, а в таблицы и отчеты. А в отчетах сейчас, — он снова ткнул пальцем в бумагу, — у меня огромная дыра в бюджете и три непонятных летательных аппарата, которые не стоят на вооружении и существуют только в твоем воображении и в моей мастерской.

Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло.

— Я прикрывал тебя, лейтенант. Тянул время, перераспределял фонды, писал липовые заявки. Но мое терпение и мои возможности не безграничны. Через месяц в батальоне плановая «внезапная» инспекторская проверка из столицы. И если к этому моменту на моем столе не будет лежать рапорт с конкретными, поддающимися исчислению результатами боевого применения твоих «Ястребов», то проект закроют. Прототипы разберут на металлолом. А мы с тобой, лейтенант, — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — будем иметь очень долгий и крайне неприятный разговор с военным прокурором на тему «нецелевого расходования государственных средств в особо крупных размерах». И твои ордена тебе не помогут, как и мои погоны тоже. Ты всё ещё под прицелом после скандала с Орловыми.

Это был ультиматум. Не просто судьба проекта, а наша общая судьба, наша карьера, наша свобода. Я молчал, переваривая услышанное. Смотрел на уставшего, рискующего всем ради меня полковника, и чувствовал не страх, а прилив странной, холодной решимости.

— Я понял, господин полковник, — тихо, но твердо сказал я. — Дайте мне цель.

Арсеньев несколько секунд молча смотрел на меня, и в глубине его усталых глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Он не сомневался в моем ответе, просто хотел убедиться, что я понимаю всю серьезность ситуации. Полковник развернул на столе большую, испещренную пометками карту. Это была карта прилегающих к нашему сектору ответственности территорий. Особое внимание было уделено огромному, зловещему пятну, обозначенному как «Восточная Аномалия».