Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 27 – Джек из тени

Совместное предприятие… Пятьдесят на пятьдесят… Это означало, что я больше не буду полновластным хозяином своего дела. Любое мое решение, любой мой шаг нужно будет согласовывать. Я из свободного творца превращусь в наемного гения, в партнера, который, несмотря на равную долю, всегда будет помнить, на чьи деньги построен его успех. И весь мир будет помнить об этом.

— Считай это моим вкладом в приданое Елены, — с усмешкой добавил генерал, видя мое замешательство. — Все равно скоро все будет общим, так чего тянуть? Построим прототип, представим его Государю. Получим государственный заказ на целую эскадру, в итоге все будут довольны. Семья озолотится, государство укрепит свою армию.

Он протянул мне свою широкую, мозолистую руку. Я смотрел на эту руку, потом на его уверенное, улыбающееся лицо. И чувствовал, как во мне борются два человека. Один, прагматик и инженер, кричал: Соглашайся, идиот! Это твой единственный шанс!. А другой, гордец и идеалист, шептал: Не продавайся. Не предавай себя.

— Александр Васильевич, — я заставил себя поднять на него глаза. — Я… я безмерно благодарен вам за ваше доверие. И за ваше предложение. Это… это больше, чем я мог ожидать.

— Но? — он сразу уловил это «но», его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Но я должен отказаться, по крайней-мере, сейчас.

Он медленно опустил руку и откинулся в кресле. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Могу я узнать причину столь… странного решения?

— Дело не в вас и не в вашем предложении, оно более чем щедрое, — я попытался подобрать слова. — Дело во мне, это… вопрос принципа.

Я говорил искренне, и он это почувствовал. Холод в его глазах сменился удивлением, а затем и уважением. Он смотрел на меня как на равного, как на человека, чьи принципы, пусть и иррациональные с точки зрения бизнеса, заслуживают внимания.

— Принципы, очень дорогая штука, Кирилл, — сказал Воронцов задумчиво. — Иногда они стоят целых империй. Но я тебя понял. Гордость, качество, которое я ценю в мужчинах. Хотя иногда она и мешает делу.

Он снова замолчал, обдумывая что-то. Я ждал, что он начнет меня переубеждать, давить, но он поступил мудрее.

— Хорошо, — сказал, наконец, граф — Я не буду на тебя давить, попробуй справиться сам. Но мое предложение остается в силе. В любой момент, когда ты поймешь, что твои принципы заводят тебя в тупик, ты можешь прийти ко мне. Дверь моего кабинета для тебя всегда открыта. И помни, время не ждет, война все ближе.

— Спасибо, Александр Васильевич. За все.

— Иди уже, Ромео, — он добродушно хлопнул меня по плечу. — А то Джульетта там, наверное, уже все ногти сгрызла от нетерпения.

Я вышел из кабинета, чувствуя себя опустошенным. Я отстоял свою независимость, сохранил свою гордость. Но я снова остался один на один со своей нерешаемой проблемой. Дилемма никуда не делась, она стала лишь острее. Я шел по гулким коридорам особняка, и слова генерала «время не ждет» звучали в моей голове, как похоронный набат. У меня не было ни денег, ни времени. И я понятия не имел, где их взять.

Следующие несколько дней в Академии превратились для меня в серую, безрадостную рутину. Я ходил на лекции, как автомат, сдавал какие-то зачеты, участвовал в строевых смотрах. Мое тело было здесь, в этих старых, пропахших пылью и сукном стенах, но мои мысли витали далеко. Они были там, в «Бастионе», рядом с моей сияющей и недостижимой «Валькирией». Я перебрал в уме десятки вариантов, где можно было достать деньги. Кредит в банке? Без серьезного залога и покровительства мне никто не даст такую сумму. Государственный грант? Чтобы его получить, нужно пройти через такие бюрократические жернова, что война успеет не только начаться, но и закончиться. Поиск других инвесторов? Любой крупный промышленник в этой Империи был частью аристократической системы, и никто из них не стал бы вкладывать деньги в выскочку-простолюдина, который наступал им на пятки. Все пути вели в тупик, и этот тупик носил имя генерала Воронцова. Его предложение, как дамоклов меч, висело надо мной, соблазняя своей простотой и пугая последствиями.