Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 29 – Джек из тени

Я медленно встал, взял пакет. В голове роились десятки предположений, одно другого хуже. Может, они узнали о моих планах на «Валькирию» и хотят прибрать проект к рукам? Или это как-то связано с дуэлью и влиятельными родственниками Голицына, решившими достать меня через флотское лобби?

— Курсант Строганов, вы… вы можете идти, — наконец выдавил из себя лектор.

Я кивнул ему и, не глядя по сторонам, направился к выходу. Чувствовал на своей спине взгляды сотен курсантов. Я шел сквозь строй застывших фигур, и в этой гробовой тишине каждый мой шаг, каждый удар моей трости о пол отдавался гулким, зловещим эхом.

Черный лакированный «Руссо-Балт» с гербом Адмиралтейства на дверце нес меня по улицам столицы. Молчаливый морской офицер сидел рядом, глядя прямо перед собой и, казалось, не замечая моего присутствия. Я несколько раз пытался завязать разговор, задать хотя бы один вопрос, но в ответ получал лишь ледяное молчание. Он был не охранником и не собеседником, функцией, в которую была заложена одна-единственная команда: доставить объект.

Мы проехали Дворцовую площадь и выехали на Адмиралтейскую набережную. Впереди, на фоне серого питерского неба, вырисовывался знаменитый золотой шпиль. Здание Главного Адмиралтейства, сердце и мозг всего Императорского флота, подавляло своей строгой, монументальной красотой. Это было не просто административное здание. Это был храм морской, а с некоторых пор воздушной, мощи Империи, построенный еще Петром, и каждый камень здесь дышал историей, властью и традициями.

Машина остановилась у главного входа, который охраняли все те же гвардейцы. Мой молчаливый сопровождающий вышел и, не говоря ни слова, открыл мне дверь. Я вышел и на несколько секунд замер, глядя на величественный фасад. Я, выходец из простонародья, стоял на пороге святая святых имперской аристократии. И меня сюда не просто пустили, меня сюда вызвали. Это было настолько сюрреалистично, что я ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю.

Мы вошли внутрь, и я попал в другой мир. Мир гулких мраморных полов, отполированных до зеркального блеска, высоких сводчатых потолков, украшенных лепниной в виде якорей и трезубцев, огромных окон, сквозь которые лился холодный, рассеянный свет. Даже воздух здесь был другим, прохладным, чуть влажным, пахнущим старой бумагой и чем-то неуловимо морским.

Мой сопровождающий вел меня по бесконечным коридорам. Мимо нас, не обращая на меня никакого внимания, проходили морские офицеры всех рангов. Лица были строгими и надменными, во взглядах читалось осознание собственной принадлежности к элите. Они двигались неспешно, с чувством собственного достоинства, и переговаривались вполголоса, обсуждая какие-то свои, недоступные моему пониманию, флотские дела.

Стены коридоров были увешаны огромными полотнами, изображавшими великие морские сражения: Гангут, Чесма, Синоп. С потемневших от времени холстов на меня смотрели суровые, обветренные лица легендарных флотоводцев. Их взгляды, казалось, провожали меня, оценивая и осуждая за то, что я, сухопутная крыса, посмел ступить на священную территорию.

Вдоль стен стояли застекленные витрины, в которых хранились модели кораблей. От петровских ботиков до новейших дредноутов, закованных в броню из пылевых композитов. Это был музей славы и мощи, музей, где каждый экспонат кричал о вековых традициях и превосходстве флота над всеми остальными родами войск.