Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 30 – Джек из тени

Я шел по этим коридорам в своей простой курсантской форме, опираясь на трость, и чувствовал себя чужаком, более чужим, чем когда-либо. Наконец, мы остановились перед массивной, двухстворчатой дверью из темного, почти черного дуба. Дверь была украшена искусной резьбой в виде переплетенных якорей и морских чудовищ. Ручки были выполнены в виде позолоченных дельфинов. Перед дверью стояли два часовых, застывших, как статуи. Мой сопровождающий щелкнул каблуками и четко доложил:

— Капитан Строганов по вызову Адмиралтейств-коллегии прибыл!

Один из часовых, не поворачивая головы, глухо стукнул прикладом карабина об пол. Это был сигнал, офицер открыл передо мной одну из створок и, кивнув, указал внутрь. А сам остался в коридоре. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять непрошенное волнение, и шагнул за порог в неизвестность.

За дверью показался огромный зал, который производил гнетущее впечатление. Высокий, уходящий в полумрак потолок, стены, затянутые темно-зеленым сукном, тяжелые портьеры на окнах, почти не пропускающие дневной свет. Единственным источником освещения была огромная пылевая люстра, свисавшая над центром зала и заливавшая все вокруг холодным, безжизненным светом. В воздухе стоял густой запах дорогого табака, старой кожи и еще, что я бы назвал запахом власти.

Посреди зала стоял длинный, массивный стол для заседаний, покрытый все тем же зеленым сукном. И за этим столом сидели адмиралы. Охренеть, сразу двенадцать человек, фактически живые иконы Императорского флота, портреты некоторых я только что видел в коридорах. На их иссиня-черных кителях тускло поблескивали золотые эполеты и ряды орденских планок. Они не разговаривали, не шептались, сидели в полнейшей тишине, и эта тишина давила на уши, была тяжелее любого крика.

Все взгляды были устремлены на меня. Это был не просто интерес или любопытство. Это был холодный взгляд хищников, изучающих новую, непонятную им добычу. Меня оценили по всем параметрам: мою курсантскую форму, мою походку, то, как я держу свою трость, выражение моего лица, многие задержали взгляд на моей собственной наградной планке.

Во главе стола, в массивном кресле с высокой резной спинкой, сидел сам адмирал флота, князь Ушаков. Прямой потомок того самого, легендарного флотоводца. Ему было далеко за семьдесят, но в его темных, глубоко посаженных глазах горел такой ум и такая несгибаемая воля, что сомнений не оставалось, именно этот старик держит в своих руках всю мощь российского флота. Его лицо было испещрено сеткой морщин, как старая морская карта, и на нем застыло выражение вселенской усталости и безграничной власти.

Дверь за моей спиной беззвучно закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Я остался один на один с этим ареопагом морских богов. Медленно прошел по ковровой дорожке к столу и, остановившись в нескольких шагах, как и предписывал устав, четко доложил:

— Ваше Высокопревосходительство, господа адмиралы! Капитан Особого Корпуса Строганов по вашему приказанию прибыл!

Ушаков медленно поднял на меня свой тяжелый взгляд. Несколько секунд молча изучал меня, и мне показалось, что он видит меня насквозь: все мои мысли и тайны, даже Консоль и Алису.

— Вольно, капитан, — его голос был тихим, но глубоким и властным, привыкшим отдавать приказы, которые не обсуждаются. — Присаживайтесь.