Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 21 – Джек из тени

Я устало вздохнул, эти мелкие интриги казались мне сейчас такими ничтожными на фоне моих реальных проблем.

— Пусть шепчутся, собаки лают, караван идет. У нас есть дела поважнее, чем гоняться за призраками. Пусть себе интригуют, когда у нас в небе будут «Валькирии», все их заговоры превратятся в пыль.

— «Валькирии»? — переспросил он, не поняв.

— Потом узнаешь, — отрезал я. — А сейчас слушай профессора. Может, расскажет что-нибудь полезное. Например, как правильно умирать за Императора с красивой речью на устах. Чувствую, нам это скоро может понадобиться.

Грушин фыркнул, но послушно отвернулся к кафедре. А я снова открыл тетрадь, мои пальцы опять заскользили по бумаге. В голове рождались новые идеи, новые решения. От моих размышлений перед глазами вспыхнули несколько виртуальных экранов Консоли. И никакие финансовые проблемы, никакие аристократические заговоры не могли остановить этот процесс.

Профессор что-то говорил про фланговый обход и честь мундира. А я на полях его лекции рисовал будущее, в котором не будет места ни старым баронам с моноклями, ни их тактике «косого порядка». Будущее, где править будут скорость, мощь и технология. И я найду способ воплотить это будущее в жизнь.

* * *

Вечером того же дня я собрал в «Бастионе» свой военный совет. Но не из курсантов, а из тех, кто составлял костяк моей производственной мощи. Это были инженеры, старые мастера, которых я вытащил с биржи труда, списанных в утиль другими, более косными промышленниками. Семен Петрович, мой главный механик, бывший мастер с Путиловского завода, человек, который мог на слух определить неисправность в самом сложном двигателе. Дядя Миша, гений-литейщик, способный создать сплав по одному лишь химическому составу, начертанному на салфетке. Иван, молодой, но невероятно талантливый электронщик, которого я буквально спас от каторги за взлом правительственной сети.

Это были мои «золотые руки», мои практики, люди, которые не витали в облаках теорий, а знали металл, цену каждой гайке и каждому ватту энергии. Их мнение было для меня важнее, чем вердикт целой комиссии из Адмиралтейства.

Я развернул перед ними полную голографическую модель «Валькирии». В отличие от курсантов, они не издавали восторженных возгласов. Они молча, со сосредоточенными лицами, обходили голограмму со всех сторон, вглядываясь в каждую деталь, в каждый узел. Их взгляды были препарировали мой проект, оценивая его с точки зрения реального производства.

— Красиво, — наконец нарушил тишину Семен Петрович, почесывая свой седой затылок. — Очень красиво, Кирилл. Как… как птица. Вот только вот птица эта, боюсь, не полетит.

— Почему? — спросил напрягшись.

— Потому что она сделана из того, чего нет, — Петрович ткнул своим мозолистым пальцем в изображение корпуса. — Вот этот ваш композитный сплав… я посмотрел состав. Теоретически, он гениален, легкий и прочный, как лучшая броневая сталь. Но чтобы его получить, нужна плавильная печь, которая даст температуру в три тысячи градусов со стабильностью в полградуса. А потом еще и вакуумная камера для остывания. У нас нет такого оборудования. Это нужно проектировать и строить с нуля, то бишь, нужна своя верфь, где мы можем по месту готовить нужные материалы. Купить готовую не выйдет, любой дворянин удавится тебе такое продать. А строить с нуля, это пара лет как минимум.