Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 15 – Джек из тени

Когда вошел в огромный гулкий вестибюль главного корпуса, все разговоры мгновенно стихли. Сотни глаз уставились на меня. В этой тишине были слышны только три звука: мой тяжелый шаг в армейских ботинках, глухой стук моей трости и учащенное биение моего собственного сердца. И в этот момент я увидел те самые милые лица. Они стояли плотной группой у подножия парадной лестницы, преграждая мне путь. «Золотая молодежь» Империи, наследники громких фамилий, те, кто еще вчера считал себя хозяевами этого мира. Среди них я узнал многих приятелей Голицына, тех, кто злорадно смеялся за моей спиной и ставил на мою смерть.

Лица были как на подбор: бледные, с искаженными от изумления и ужаса чертами. На них было написано не просто разочарование. Я видел, как один из них, какой-то безусый княжич, щуплый до безобразия, инстинктивно перекрестился. Другой, постарше, побледнел как полотно и сделал шаг назад, наткнувшись на своего товарища.

Они смотрели на меня, как на призрака, восставшего из могилы. Как на какое-то инфернальное существо, которое нарушило все законы их уютного предсказуемого мира. В их вселенной люди моего происхождения не могли победить таких, как Голицын. А если и побеждали чудом, то точно не возвращались через месяц из госпиталя, выглядя так, будто просто съездили на курорт. Мое возвращение, мое само существование было для них аномалией, сбоем в матрице сословного мировоззрения.

Я остановился в нескольких шагах от них, не сказал ни слова, просто смотрел на них. Прямо, не мигая, переводя свой холодный, оценивающий взгляд с одного лица на другое. Я видел, как под моим взглядом они съеживаются, отводят глаза, как их аристократическая спесь улетучивается, оставляя лишь липкий, животный страх. Похоже, я стал их личным ночным кошмаром, воплощением той силы, которую они не могли ни понять, ни контролировать, тем более купить.

— Дорогу, — мой голос прозвучал тихо, но в гулкой тишине вестибюля он пронесся, как раскат грома.

Они не сразу поняли, а потом, как по команде, расступились. Неохотно, медленно, как море перед Моисеем. Золотые зайчики образовали живой коридор, и я прошел сквозь этот строй. Я чувствовал на своей спине их взгляды, полные ненависти, бессильной злобы и страха, и это чувство было слаще любого вина.

Да, сейчас я наслаждался их страхом, заодно анализировал, взвешивал, оценивал его потенциал. Этот страх был моим новым оружием, более мощным, чем любой клинок или пистолет. Это был страх перед неизвестностью, перед силой, которая ломала их мир. И я собирался использовать это оружие на полную катушку.

Поднявшись на несколько ступеней парадной лестницы, я обернулся и еще раз окинул взглядом застывший внизу строй. С одной стороны побледневшие, напуганные аристократы. А вот с другой стороны я увидел другие лица.

В тот самый миг, когда аристократическая толпа, съежившись под моим взглядом, неохотно расступилась, тишина взорвалась. Но не криками ужаса или ненависти. Это был мощный, многоголосый гул, идущий откуда-то из глубины вестибюля, из боковых коридоров, с верхних галерей.

— Вернулся!

— Строганов!

Я обернулся на этот звук, и картина, открывшаяся мне, заставила сердце биться чаще. Со всех сторон ко мне устремился людской поток. Это были курсанты из простолюдинов, из обедневших служивых родов, те, кого аристократия презрительно именовала «черной костью». Забыв про субординацию, про уставы и чины, они окружили меня плотным кольцом. Воздух наполнился гулом голосов, смехом, дружескими хлопками по плечам.