Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 13 – Джек из тени

— Представляешь, в Академии только и разговоров, что о тебе, — щебетала Воронцова, усевшись на стул у моей кровати и очищая для меня апельсин. — Аристократы в трауре, говорят, ты продал душу дьяволу и теперь тебя пуля не берет. Боятся из комнат выходить поодиночке. А наши тобой гордятся! Грушин организовал что-то вроде фан-клуба, они там чуть ли не молебны за твое здоровье служат.

Я слушал ее, и на душе становилось теплее. Ее присутствие, ее смех, вера в меня, все это было не менее важно, чем ночные процедуры Алисы. Они вдвоем, вольно или невольно, создали идеальный тандем: одна чинила мое тело, другая мою душу.

Иногда их смены пересекались. Вечером, когда визиты были уже запрещены, Елена оставалась дольше положенного. Алиса материализовывалась рядом, и они, две такие разные, находили, о чем поговорить. Их отношения из стадии холодной войны перешли в фазу вооруженного нейтралитета, а затем и в подобие странной, колючей дружбы.

— Слушай, Алиса, — как-то спросила Елена, с интересом наблюдая, как намоем плече под действием нанитов затягивается очередной шов. — А ты можешь, ну, не знаю, сделать мне такие же ресницы, как у тебя? Длинные и пушистые.

— Могу, — не отрываясь от работы, ответила Алиса. — Только для этого мне понадобится полный доступ к твоему геному и пара литров питательного раствора. И есть побочный эффект: у тебя тоже вырастут уши и хвост.

Елена фыркнула и шутливо отмахнулась, но я видел, что эта мысль ее заинтриговала. Их пикировки, полные сарказма и женских шпилек, стали привычным фоном моего выздоровления.

Шло время, через три недели я уже мог сидеть, а через четыре вставать и делать первые шаги по палате, все еще опираясь на плечо Елены. Врачи разводили руками и писали научные статьи о «феномене Строганова». Главный врач, зачастил ко мне не только с обходом, но и просто так, поговорить. Он видел во мне не просто пациента, а живое чудо, ключ к новой медицине.

— Капитан, — говорил он, задумчиво разглядывая мои почти зажившие раны. — Ваш организм, это нечто. Он не просто лечится, он перестраивается, становится сильнее. Я отправил отчет о вашем случае в Имперскую медицинскую академию. Думаю, за право изучать вас скоро начнется война между ведомствами.

Я понимал, что он прав, и понимал, что Волков не допустит, чтобы такой ценный актив, как я, попал в руки медиков. Мое «чудесное исцеление» лишь повышало мои ставки в большой игре. И вот настал день выписки. Последний месяц показался мне вечностью, и я с нетерпением ждал, когда смогу покинуть эти белые стены. Утром ко мне в палату вошел полковник, он был в парадном кителе, что говорило о торжественности момента.

— Ну что, капитан Строганов, — сказал он, протягивая мне руку. — Поздравляю с возвращением в строй. Честно говоря, когда вас привезли, я думал, что мы вас потеряем. За сорок лет службы в военной медицине я не видел, чтобы кто-то выкарабкивался после такого. Ваша воля к жизни поразительна.

Я крепко пожал его руку, чувствуя в ней сухую, мозолистую ладонь старого солдата.

— Спасибо, доктор. За все, — искренне поблагодарил врача.

Он кивнул, а потом, понизив голос, добавил:

— И вот еще что, капитан. Я, конечно, понимаю, военная тайна и все такое… Но тот уровень пылевого поражения… Это не просто взрыв, хотя я уверен, вы и так уже знаете. Берегите себя, в следующий раз даже ваш уникальный организм может не справиться.