Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 100 – Джек из тени

— Командир, надо убираться! — доложил по рации Грушин. — Они наверняка уже вызвали подмогу.

Я вышел из дирижабля, бой стих. И тут до меня дошло, свидетели, я использовал пока еще секретное оружие на глазах целого батальона японской армии. То, что связи не было, я знал точно, но вот выжившие…

Я посмотрел на Грушина, мы поняли друг друга без слов.

— Очистить периметр, — тихо сказал Грушин, обращаясь к бойцам. — Контроль, никаких пленных, никаких свидетелей, ни одного! Забрать все нашивки и документы!

Парни молча кивнули и разошлись по ущелью, и вскоре оттуда донеслись глухие выстрелы.

— Грушин, бери пятерых бойцов, — скомандовал. — Найти и доставить подбитый дрон. Остальным грузить раненых и готовиться к эвакуации. У нас десять минут, пока не прискакали новые «друзья».

Мы работали быстро и слаженно. Через десять минут подбитый «Кречет» был на борту. Раненым оказали помощь. Уцелевшие дроны вернулись в свои контейнеры. Пилоты, используя аварийные системы, сумели поднять наш изрешеченный дирижабль в воздух навстречу поднятыми по тревоге двум звеньям легких дирижаблей.

Возвращение в Академию после «инцидента» на маньчжурской границе было сюрреалистичным. Мы вернулись на своем изрешеченном, но все еще летающем дирижабле, который тут же упрятали в самый дальний ангар под предлогом «капитального ремонта после столкновения с метеоритным потоком». Официальная версия, спущенная сверху, была до смешного нелепой: отказ двигателей из-за некачественного топлива, аварийная посадка, героическое отражение нападения местной банды хунхузов, привлеченных дымом. Ни слова о японцах, ни слова о прицельном огне с земли, ни слова о моих «Кречетах». Все было похоронено под грифом «совершенно секретно», а с каждого члена моей роты, включая меня, взяли подписку о неразглашении, подкрепив ее недвусмысленными намеками от людей Волкова.

Внешне все вернулось на круги своя. Мы снова ходили на лекции, сдавали зачеты, маршировали на плацу. Но что-то неуловимо изменилось.Аристократы, мои вечные «доброжелатели», смотрели на меня с новой, плохо скрываемой злобой. Они не знали деталей, но чуяли, что я снова выкрутился, вышел сухим из воды там, где должен был утонуть. Их самодовольство сменилось откровенным предвкушением. Они больше не пытались устраивать мелкие пакости, теперь они ждали, когда сработает механизм, который они уже запустили. Ждали большой, окончательной расправы.

Мои же ребята, наоборот, сплотились вокруг меня, как никогда. Тот короткий, но жестокий бой в ущелье Черной Змеи стал для них настоящим боевым крещением в бою против армии противника. Они видели смерть, чувствовали ее ледяное дыхание.

Развязка наступила через неделю, в четверг. По всей Академии был объявлен общий сбор в Главном актовом зале. Событие экстраординарное, обычно такие сборища устраивали только по случаю визита Императора или начала войны. В воздухе запахло грозой.

В огромном, залитом светом зале, под высокими сводчатыми потолками, украшенными лепниной и имперскими орлами, выстроились все курсы. Сверкающие мундиры, начищенные до блеска сапоги, сотни молодых, напряженных лиц. Слева, у стены, плотной, надменной фалангой стояли аристократы. Их лица выражали скуку и легкое презрение к происходящему. Справа упрямым строем, стояли мы простолюдины, «служивые», те, кто пробивал себе дорогу в жизнь не титулом, а потом и кровью. Между нами, как невидимая стена, пролегала пропасть взаимной ненависти.