Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 86 – Джек из тени

Он сделал паузу, обводя строй своим тяжелым взглядом.

— Все старые учебные программы аннулированы. Основанием для получения звания и выпуска теперь будут только ваши реальные знания и навыки. Умение отличить вилку для рыбы от вилки для устриц больше не является обязательной дисциплиной. А вот умение в полевых условиях, с помощью ножа и грязной тряпки, собрать и разобрать пулемет теперь будет. Рейтинги этого и прошлого года будут полностью пересмотрены. Те, кто оказался здесь по протекции, а не по уму, отправятся домой, махать папеньке ручкой.

По рядам аристократов пронесся стон.

— Ваши новые преподаватели, — Алексеев обвел рукой стоявших за его спиной офицеров. — Это не теоретики из пыльных кабинетов. Все боевые офицеры, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Они будут учить вас не тому, как красиво умирать, а тому, как эффективно убивать и, что еще важнее, как выживать. С некоторыми из них вы уже знакомы.

Все курсанты как по команде устремили взгляды на группу новых преподавателей. И в этот момент по строю, особенно по рядам «штрафников», пронесся изумленный вздох.

Среди суровых, обветренных лиц ветеранов стоял Кирилл Строганов. В новенькой форме майора, которая сидела на нем идеально. Он стоял, чуть опираясь на свою трость, и спокойно, с легкой усмешкой, смотрел на своих бывших сокурсников.

— А также, — невозмутимо продолжил Алексеев, наслаждаясь произведенным эффектом, — хочу еще немного вашего внимания. Майор Строганов, выйти из строя…

* * *

Я услышал свое имя и, сделав глубокий вдох, шагнул вперед. Каждый шаг отдавался тупой болью в спине, но я старался идти ровно, как и подобает офицеру. Трость подхватил майор Корпуса, подмигнув напоследок с усмешкой.

Я чувствовал на себе сотни взглядов своих бывших сокурсников-простолюдинов, в которых читались радость и гордость. Взгляды аристократов, полные ненависти, зависти и бессильной злобы. Но больше всего я чувствовал один взгляд, который прожигал меня даже на расстоянии.

Я нашел ее в строю. Елена смотрела на меня, и в ее глазах было все: и тревога за мое здоровье, и гордость за мой новый чин, и та всепоглощающая нежность, которая давала мне силы идти вперед. Наши взгляды встретились, и в этот момент весь остальной мир для меня перестал существовать. Елена чуть повела пальцами левой руки, на которой блеснуло подаренное мною кольцо.

Остановился в центре плаца, отдав воинское приветствие генералу Алексееву, который спустился с трибуны мне навстречу. В его руках был свернутый свиток пергамента, перевязанный золотым шнуром с сургучной печатью.

— Вольно, майор, —произнес генерал, и в его суровых глазах я на мгновение увидел что-то похожее на одобрение.

Он развернул свиток.

— Именем Его Императорского Величества, Государя Императора Николая Александровича, Самодержца Всероссийского! — его голос прогремел над затихшим плацем, и все, от последнего курсанта до генерала, вытянулись в струнку.

Я слушал эти архаичные, высокопарные слова, и они казались мне чем-то из другой, сказочной реальности.

— … за проявленную на поле брани исключительную храбрость, за нестандартное тактическое мышление, приведшее к победе над многократно превосходящими силами противника, за выдающиеся инженерно-технические достижения в области создания новых систем вооружений, укрепивших обороноспособность Отечества, и волю несокрушимую в служении Престолу… — Алексеев делал паузы, и каждое его слово падало в тишину, как удар молота.