Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 85 – Джек из тени

— Говорят, ректором назначили самого Алексеева, — шепнул своему соседу Грушин, который за время отпуска успел не только полностью восстановиться, но и, кажется, еще больше раздаться в плечах.

— «Мясника» Алексеева? — присвистнул тот. — Ну, теперь держись. Говорят, он на прошлой инспекции в Кадетском корпусе заставил ректора вместе с кадетами маршировать три часа по плацу за неправильно отданную команду.

Среди аристократов тоже царило уныние, смешанное с плохо скрываемым страхом. Многие из товарищей не вернулись в Академию, кто-то был отчислен, кого-то родители в панике перевели в гражданские вузы, подальше от гнева Цесаревича. Оставшиеся чувствовали себя неуютно, как рыбы, выброшенные на берег.

Один из них, молодой барон Савинов, известный своим заносчивым нравом, не выдержал.

— И долго мы будем тут мерзнуть? — громко, с вызывающей интонацией, произнес он. — Что за балаган? Могли бы и в актовом зале собрать.

Он не успел договорить. Рядом с ним, как из-под земли, возникла фигура в форме майора Особого Корпуса. Это был один из новых преподавателей, мужчина лет сорока, с жестким обветренным лицом и шрамом, пересекавшим бровь.

— Устали, господин курсант? — участливо, почти ласково, спросил он.

Савинов, не ожидавший такой реакции, на мгновение растерялся.

— Н-ну… прохладно стоять, — промямлил он.

— Понимаю, — понимающе кивнул майор. — Кровь нужно разогнать. Движение — жизнь. Присядьте пятьдесят раз, курсант. Вам сразу станет теплее.

Барон уставился на него, вытаращив глаза. Ему приказывают приседать на плацу, как какому-то новобранцу⁈

— Я не…

Взгляд майора мгновенно стал стальным.

— Выполнять, курсант, — рявкнул майор, и в его голосе прозвучала такая угроза, что у Савинова по спине пробежал табун мурашек.

Под дружный сдавленный хохот курсантов-простолюдинов барон, красный от стыда и злости, начал неуклюже приседать. Этот маленький эпизод стал для всех наглядной демонстрацией нового порядка.

В этот момент на центральную трибуну поднялась группа офицеров. Впереди шел коренастый генерал-лейтенант с суровым, волевым лицом. Это и был он, легендарный «Мясник» Алексеев, герой нескольких войн, человек, который не признавал ни чинов, ни званий, а только воинский долг и результат.

Он окинул строй тяжелым взглядом, задержался на пыхтящем Савинове.

— Что здесь происходит, майор? — его голос был хриплым, но в нем чувствовалась властность.

— Курсант замерз, ваше превосходительство, — не моргнув глазом, доложил майор. — Согревается.

— Вижу, — кивнул Алексеев. — За нарушение формы одежды и создание беспорядка в строю — три наряда вне очереди. И чтоб после отбоя лично проверил чистоту в офицерских сортирах. Не будут блестеть, как у кота сами знаете что, получите еще пять. Надеюсь, я понятно излагаю, курсант?

— Т-так точно, ваше превосходительство! — прохрипел Савинов, едва не плача от унижения, продолжая приседать.

Алексеев вышел к микрофону. Его речь была короткой, как выстрел.

— Господа курсанты! — начал он, и слово «господа» в его устах прозвучало как издевательство. — Забудьте все, чему вас учили раньше, лафа кончилась. С сегодняшнего дня Императорская Военная Академия перестает быть пансионом для благородных девиц. Она становится местом, где готовят боевых офицеров, а не паркетных клоунов.