Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 89 – Джек из тени

— Хорошо, — тяжело вздохнул, прерывая его дальнейшие объяснения. — Я все понимаю, буду паинькой. Улыбаться, жать руки, говорить о погоде и лошадях. Буду играть роль, которую вы мне написали. Но не более того! На балах я танцевать не умею, в карты не играю, стихов не пишу. Так что не обессудьте, если ваш новый родственник окажется немного… неотесанным.

На лице генерала отразилось такое искреннее облегчение, что мне стало его даже немного жаль. Он действительно боялся, что я взбрыкну и пошлю всю их аристократическую тусовку по известному адресу.

— Вот и славно, сынок, вот и славно, — пробормотал он, снова наполняя мой бокал. — Главное продержаться, они тебя обнюхают, осмотрят, попробуют на зуб, а потом привыкнут.

В этот момент в столовую вошла графиня Анна Павловна, его супруга. Она услышала конец нашего разговора и звонко рассмеялась.

— Не слушай его, Кирилл. Он сам до сих пор эти сборища терпеть не может. Ты у нас молодец! Несмотря на весь этот бардак, что творится вокруг, остаешься собой. В этом твоя главная сила, а танцевать мы тебя научим. Хотя доченька мне рассказывала, что на осеннем балу в академии, вы свели с ума не одну девушку, кружась с ними по залу…

Она подмигнула мне, и я невольно улыбнулся в ответ. В этой женщине было больше силы и мудрости, чем во всем Генеральном штабе.

Так я в итоге и сдался на милость победителей, которыми в данном случае оказалась любящая семья моей невесты. Дал согласие на этот цирк, еще не представляя, что первый акт представления начнется гораздо раньше, чем я думал. И манеж для него уже готовился.

* * *

Я думал, что ад, это штурм укрепленного форта под перекрестным огнем. Был уверен, что пытка, это лежать парализованным, считая трещины на потолке. Я ошибался! Настоящий великосветский ад начался через три дня, когда в родовое поместье Воронцовых, раскинувшееся под Петербургом, начали съезжаться родственники невесты.

Это было похоже на мобилизацию целого военного округа. Каждый час к парадному входу подкатывали то запыленные армейские автомобили, то блестящие лаком частные лимузины. Из них выгружались все новые и новые порции Воронцовых, троюродных братьев, свояков, племянников по линии прабабки.

И все они были военными.

Я сидел на веранде, пытаясь работать с документами по верфи, которые мне доставил курьер, но сосредоточиться было невозможно. Мимо меня то и дело проходили какие-то люди в мундирах всех мастей и расцветок: натуральные гусары в расшитых золотом доломанах, суровые артиллеристы с черными петлицами, щеголеватые гвардейцы Преображенского полка. Они зычно здоровались, хлопали друг друга по спинам, от их громких голосов дрожали стекла. Мне казалось, что я попал на съезд реконструкторов, причем весьма упоротых.

«Геморрой пришел, откуда не ждали», как любил говорить один мой старый знакомый из прошлой жизни. Здесь эта фраза приобретала совершенно новый, зловещий смысл. К вечеру поместье напоминало штаб-квартиру победившей армии. В огромном зале, где обычно царила тишина, теперь стоял невообразимый гул. Десятки голосов сливались в единый хор. И вот в этот хор мне и предстояло окунуться.

Вечерний ужин плавно перетек в то, что здесь, видимо, называлось «непринужденной семейной беседой», а по сути являлось светским раутом с сигарами, дорогим коньяком и смотринами нового, безродного, но почему-то барона, который имел наглость претендовать на руку Леночки.