Книга Воздушная кавалерия. Том 7, страница 30 – Джек из тени

Я молча поставил винтовку на место. «Новые», ага, как же. Это был даже не смешно.

Помимо винтовок, в углу стояло несколько станковых пулеметов на громоздких колесных лафетах. Оружие, безусловно, надежное и грозное для своего времени. Но сейчас, в начале эпохи маневренной войны, эти тяжелые, неповоротливые монстры были анахронизмом.

— Ручные пулеметы есть? — спросил я, уже зная ответ.

— Никак нет, ваше благородие, — отрапортовал капитан. — Не положено по штату.

— Полуавтоматические карабины, автоматы? — продолжил допытываться.

— Помилуйте, ваше благородие! — глаза капитана округлились — у нас и стрелять из них никто не умеет, даже среди офицеров. Такое оружие разве что в частях постоянной готовности имеется!

Ясно. То есть, огневая мощь пехотного отделения ограничивалась винтовками и штыком. Никаких автоматических средств подавления на уровне взвода. В случае реального боя с противником, вооруженным хотя бы примитивными автоматами, этих ребят просто сметут, они даже головы не успеют поднять.

Я прошел дальше. На полках лежали ящики с патронами. Я открыл один, патроны были тусклыми, местами покрытыми зеленоватым налетом окиси.

— Гранаты?

— Есть, ваше сиятельство! — оживился капитан, видимо, решив, что хоть здесь ему есть чем похвастаться. Он подвел нас к железному шкафу в углу. — Ручные гранаты системы Рдултовского, образца тысяча девятьсот четвертого года. Последнее слово техники!

Он с гордостью открыл шкаф. На полках лежали странные, похожие на консервные банки, предметы с длинными деревянными ручками. Я знал эту конструкцию, примитивный запал, огромный разлет осколков, низкая надежность. В моем мире от таких отказались еще до Первой мировой.

Я молча закрыл шкаф. Картина была ясна, арсенал этого полка, одной из строевых частей столичного округа, застыл где-то на уровне середины прошлого века. И это в мире, где элитные части уже вовсю использовали пылевое оружие, бронежилеты и системы связи. Пропасть была просто чудовищной.

— А теперь на склад, капитан, — голос Воронцова был похож на скрип льда.

Склад вещевого довольствия располагался в соседнем здании, таком же ветхом и унылом. Здесь пахло нафталином и слежавшейся, прелой тканью. В огромном, плохо освещенном помещении громоздились до потолка штабеля тюков и ящиков.

Воронцов, не говоря ни слова, подошел к ближайшему штабелю с формой и резким движением вспорол обшивку одного из тюков своим ножом. Из разреза вывалились гимнастерки. Все того же мышино-серого цвета, из грубого, колючего сукна.

— Открой ящик с сапогами, — приказал генерал дневальному.

Солдат с трудом поддел ломиком крышку. Внутри, ровными рядами, лежали сапоги, черные, из грубой юфти, с деревянными гвоздями в подошвах. Я взял один, он был тяжелым, как гиря. Я представил, каково это, пройти в таких колодках двадцать километров по раскисшей дороге.

— Бронежилеты? — мой вопрос прозвучал как издевательство.

Капитан посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Какие бронежилеты, ваше благородие? Солдату броня не положена. Солдату положена смелость и штык-молодец!

Я вздрогнул, вспомнив мудака Орлова, и посмотрел на Воронцова. Он стоял, скрестив руки на груди, выжидающе смотря на меня в ответ. Генерал ждал моей реакции. А я… я не знал, что чувствовать. Я вдруг понял, что все мои расчеты, вся моя экономика и гениальные планы были построены на песке. Я собирался вооружать армию будущего, а передо мной была армия прошлого, застрявшая в другом столетии, которой не нужно ничего, кроме штыка и храбрости!