Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 84 – Джек из тени

Потеря старшего сына, Наследника, того, на кого он возлагал такие огромные надежды, стала бы не просто личной трагедией. Это был бы сокрушительный удар по трону, по всей тщательно выстроенной системе власти. Но в те минуты он думал не о политике. Он думал как отец, который мог потерять своего ребенка. Своего Лешку.

И вот, наконец, после часа, показавшегося вечностью, пришло донесение: связь восстановлена, противник уничтожен, Наследник жив. Ранен, но жив. Николай Александрович, стоявший до этого неподвижно, как статуя, незаметно выдохнул и почувствовал, как с плеч свалилась невидимая гора. Он выпрямился, и его фигура снова обрела царственную осанку. Кризис миновал.

И вот он, момент истины. Двери Оперативного штаба распахнулись, и в зал, сопровождаемый Волковым и несколькими офицерами, вошел сам Цесаревич.

Алексей был бледен, левая рука в черной перевязи, на кителе — пятна крови. Но шел он твердо, с высоко поднятой головой, и в его глазах не было ни тени слабости. Все офицеры и генералы, находившиеся в зале, как один, вытянулись в струнку и склонили головы в молчаливом знаке уважения. Они приветствовали не просто сына Императора. Они приветствовали воина, вернувшегося с поля боя.

Николаю Александровичу уже доложили. И про засаду, и про то, как его сын, отбросив подавители, бросился в атаку, и про ранение. Отцовское сердце защемило от гордости и страха. Он годами скрывал истинные способности Алексея, его дар Кинетика, делая все, чтобы тот казался «одним из многих», обычным аристократом с базовыми навыками. Он боялся зависти, боялся интриг, боялся, что этот дар станет для сына проклятием. А теперь… теперь шила в мешке было не утаить. Весь Петербург, вся Империя завтра будет говорить о том, как Цесаревич, подобно древнему герою, размахивая пылевым клинком, рубился с десятками врагов.

— А может, оно и к лучшему, — усмехнулся про себя Император, разглядывая волевое, повзрослевшее за одну ночь лицо сына. — Показательно вышло. С огоньком. Пусть боятся! Сильного правителя должны не только любить, но и бояться…

Алексей подошел к отцу и уже было открыл рот, чтобы отрапортовать по всей форме, как того требовал устав. Но Император, наплевав на все формальности, шагнул вперед и крепко, по-мужски, обнял сына.

— С возвращением, сын, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только Алексей.

— Рад стараться, Ваше Императорское Величество, — так же тихо ответил Алексей, морщась от боли в раненом плече.

— До свадьбы заживет, — усмехнулся Император, отстраняясь. — Не волнуйся, я как раз присмотрел для тебя парочку хорошеньких невест из гессенского дома. Милые, кровь с молоком, и приданое хорошее.

— Отец, сплюнь! — сморщился Наследник с таким неподдельным ужасом, что несколько стоявших рядом генералов невольно улыбнулись. — Знаю я твоих «хорошеньких невест»! Я ту баварскую принцессу, похожую на бегемота в балетной пачке, до сих пор в кошмарах вижу!

— Ой, подумаешь, какие мы нежные! — рассмеялся Николай. — Ладно, не до невест сейчас. Поведай нам, что там вообще произошло?

Смех и улыбки мгновенно исчезли. Лицо Алексея снова стало серьезным и жестким.

— Дело дрянь, отец, — сказал он, понизив голос. — Среди персонала центра было полно Кинетиков, все те, кого мы считали пропавшими без вести, причем не только в аномалиях. Асалиев из ИСБ, Оболенский, Трубецкой-младший… десятки наших людей. Только это были уже не они, словно куклы. Сражались, как машины, не чувствуя ни боли, ни страха.