Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 81 – Джек из тени

Это было все равно, что получить удар многотонного молота. Кирилла отшвырнуло назад, как сломанную куклу. Парень пролетел через всю комнату и с глухим стуком врезался в стену. В наступившей тишине, прерываемой лишь треском разгоравшегося пожара и криками слуг, он лежал на полу, в неестественной позе. Его левая рука была вывернута под немыслимым углом. Вся левая сторона тела, от плеча до бедра, была в ожогах.

Ростова смотрела на него, и ее лицо исказилось от ужаса. Елена бросилась к своей аптечке.

Кирилл открыл глаза. Мир плыл перед ним. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

— Алиса… — прохрипел он, и этот хрип был тише шепота.

Наталья, услышав это, в истерике повернулась к Елене:

— Кто такая Алиса⁈ Почему он зовет тебя другим именем⁈ Он бредит!

Но Елена, со слезами, застывшими на глазах, поняла, что это не бред. Это был последний приказ.

Кирилл сделал последний, судорожный вдох. Его взгляд, затуманенный болью, на мгновение сфокусировался на лице Елены.

— Алиса… — повторил Кирилл, и с последним выдохом из легких вырвались три слова, которые прозвучали, как смертный приговор целому миру. — … И грянет ночь…

Глаза Кирилла закрылись.

Последние слова Кирилла, тихие, как шелест осенних листьев, повисли в воздухе. Они были похожи на пророчество, на спустившийся с небес приговор, от которого застыла кровь в жилах. «…И грянет ночь…» Глаза Кирилла закрылись, и его голова безвольно откинулась набок. Тело, еще мгновение назад бывшее средоточием невероятной силы, теперь обмякло, превратившись в изломанную, дымящуюся куклу, брошенную в угол комнаты.

На несколько ударов сердца воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием разгоравшегося в проломе крыши пламени и далекими криками слуг. Ростова, стоявшая у камина, смотрела на неподвижное тело. Она прикрыла рот рукой, чтобы не закричать, ее глаза расширились до предела, отражая пляшущие языки огня.

Елена была первой, кто вышел из оцепенения. Боль, страх, отчаяние — все это сжалось внутри нее в один тугой, ледяной комок, который не давал ей плакать или кричать. Вместо этого он породил только одно желание, которое очистило ее разум от всего лишнего, оставив только одну цель: спасти.

Она подскочила к Кириллу, опустилась на колени на усыпанный осколками стекла и штукатурки пол. Пальцы, не дрогнув, нащупали сонную артерию на шее. Пульс был. Едва уловимый, нитевидный, готовый оборваться в любую секунду, но он был.

— Он жив! — голос Елены был резким, как удар хлыста. Она оглянулась и увидела Наталью, которая, наконец, разрыдалась, опустившись на пол и сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Ростова!

Наталья не реагировала, погруженная в свое горе.

Елена, не раздумывая, подскочила к ней и с размаху влепила звонкую, унизительную пощечину. Звук удара прозвучал в тишине комнаты, как выстрел.

— Соберись, тряпка! — прошипела Елена. — Реветь будешь на его могиле! А пока он жив, ты будешь мне помогать! Или я вышвырну тебя отсюда прямо в огонь! Поняла⁈

Наталья, ошеломленная, с красным отпечатком ладони на щеке, подняла на Елену заплаканные, полные непонимания глаза. Но во взгляде баронессы она увидела нечто такое, что заставило ее судорожно кивнуть и тут же прекратить плакать.

— Матвеев! — крикнула Елена, не оборачиваясь, зная, что верный сержант где-то рядом. — Аптечки! Все, что есть у твоих ребят! Живо!