Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 78 – Джек из тени

— Регенерация — побочный эффект, — устало пояснил Кирилл, поднимаясь на ноги. — Вколи стимулятор и обезболивающее. Насчет постельного режима задвигать не буду, это как получится.

Барон отошел в сторону и прислонился к колонне, тяжело дыша. Спасение Наследника отняло у него почти все силы. Но бой еще не был закончен.

* * *

Наследник был слаб, но жив. Это было главным. Кирилл, прислонившись к колонне и пытаясь унять дрожь в руках от чудовищного перенапряжения, переводил дух. Операция по чистке организма оказалась сложнее, чем он предполагал. Вражеские наниты были сплошь агрессивными, с хорошими алгоритмами защиты, цеплялись за живую ткань, как раковая опухоль, и выдирать приходилось буквально по одному, рискуя повредить здоровые клетки, хорошо хоть в мозг эта дрянь попасть не успела.

— Пора заканчивать этот балаган, — произнес Кирилл, поднимаясь.

Один из его гвардейцев тут же оказался рядом. Молча, без лишних слов, он протянул Кириллу оружие. Короткий клинок, рукоять которого была сделана из черного, пористого материала. Когда Кирилл взял его, лезвие вспыхнуло мягким серебристым светом, словно пробудившись ото сна. А в другую руку Строганов взял тяжелый, крупнокалиберный револьвер, позаимствованный у супруги, каждая пуля которого была маленьким произведением инженерного искусства, способным пробить броню легкого танка.

— Погнали! — Кирилл проверил баланс клинка и с сухим щелчком взвел курок револьвера.

И финальный штурм начался. Пятеро его самых крупных бойцов в тяжелейших штурмовых доспехах, отбросив ставшие ненужными автоматы, взяли в руки огромные ростовые щиты и, сомкнув их, превратились в несокрушимый живой таран. Медленно, шаг за шагом, эта стена из черного металла начала двигаться вглубь зала, сметая все на своем пути.

Оставшиеся в живых вражеские Кинетики, видя, что их отрезают от последних путей к отступлению, бросились в отчаянную контратаку. В гвардейцев Строганова летело все, что могло летать, били по ней пылевыми клинками, но щиты держали удар. Лишь снопы искр и глубокие, оплавленные борозды оставались на их поверхности.

А затем таран нанес ответный удар. Из-за щитов ударила пылевая картечь. Десятки маленьких, раскаленных добела металлических шариков, окутанных полем кинетической энергии, веером разлетелись по залу, сметая первую волну атакующих. Тех, кого не убило на месте, сбивало с ног, прошивая их броню, как бумагу, выводя из строя.

В этот момент «волкодавы» сменили тактику. Бойцы, составлявшие таран, с оглушительным грохотом отбросили в стороны свои огромные щиты, которые, рухнув на пол, создали импровизированное укрытие. И бросились вперед, в ближний бой.

Теперь преимущество было на их стороне. Короткие клинки и тяжелые пистолеты «волкодавов» оказались идеальным оружием для такой мясорубки. Зал наполнился лязгом стали, глухими ударами, выстрелами в упор и предсмертными криками.

Кирилл и сам был в самой гуще боя. Его серебряный клинок мелькал, как молния, отражая удары, парируя выпады и нанося ответные, смертоносные уколы. Револьвер в его левой руке периодически выплевывал смертельный аргумент, пробивая вражеские барьеры и разрывая броню.

Через пять минут все было кончено. Последний из нападавших, тот самый гигант, что ранил Наследника, получив пулю из револьвера Кирилла в сочленение шлема и кирасы, захрипел и тяжело рухнул на пол. В зале воцарилась тишина. Кирилл, пошатываясь, оперся на плечо единственного выжившего в этой зарубе гвардейца. В боку садняще ныла рана — один из врагов все же умудрился зацепить его своим клинком.