Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 93 – Джек из тени

Инстинкт выживания у капитана охраны сработал быстрее дворянской гордости. Поняв по реву мотора, что водитель в черной машине затормозит только рядом с парадной лестницей ресторана, старший охраны резко махнул рукой своим водителям:

— Вперед! Уводи машины с линии!

Моторы герцогского кортежа взвыли, колеса с пробуксовкой взрыли белый гравий, и лимузин наследника позорно рванул вперед по аллее, освобождая место под возмущенные крики самого дона Родриго с ковровой дорожки.

Сам же капитан охраны остался стоять на краю проезда, расправив широкие плечи и положив ладонь на эфес клинка. Лицо испанца налилось дурной кровью — он твердо намеревался остановить наглецов и лично, в самой доходчивой форме, высказать пару ласковых слов этим умникам насчет того, кто тут кому смеет бибикать.

Мимо него, обдав жаром разогретой брони и запахом солярки, проплыла первая машина сопровождения, за ней вторая… И третья. И только за ней виднелся длинный черный лимузин, который мягко затормозил ровно напротив центральной ковровой дорожки. А прямо перед носом застывшего капитана с коротким шипением тормозов встал замыкающий броневик охранения.

Испанец уже набрал в грудь воздуха, делая шаг к дверце, но слова застряли у него поперек горла.

Потому что бронированное стекло машины плавно ушло вниз, и из темного проема на капитана посмотрел абсолютно спокойным, лишенным всяких эмоций взглядом здоровенный мужик. А в руках у этого пассажира, стволом прямо в сторону груди испанского гвардейца, удобно покоился вороненый ручной пулемет с массивным коробом ленточного питания.

Только после этого усатый капитан медленно, словно во сне, опустил взгляд чуть ниже среза окна — на черную бронеплиту дверцы, где в свете прожекторов отчетливо белел опознавательный знак: стилизованная оскаленная волчья морда, вписанная в контур промышленной шестеренки.

Кровь мгновенно отлила от лица герцогского охранника. Сводки утренних новостей и рассказы коллег из королевской гвардии вспыхнули в памяти с пугающей четкостью.

— В сторону ушел, — на ломаном, чудовищно корявом, но предельно понятном испанском глухо пробасил боец из окна и тут же без замаха толкнул тяжелую бронированную дверь наружу.

Капитан едва успел отскочить на полшага назад, чтобы его не сшибло стальной створкой. И в этот момент, когда русский боец легко, без подножки вышагнул из салона на гравий и выпрямился во весь свой гигантский рост, испанец смог в полной мере оценить габариты зарубежного коллеги.

Это был настоящий человекоподобный медведь из сибирской тайги — ростом далеко за два метра и в плечах раза в полтора шире самого капитана, хотя испанец никогда щуплым телосложением не страдал и считался первым силачом в гвардии герцога. А поверх темной формы на гиганте сидел бронежилет, превращавший бойца в ходячий монолит.

Охранник наследника, задрав подбородок, смотрел на нависшего над ним русского снизу вверх, чувствуя себя нашкодившим щенком перед боевым мастифом.

Именно этот бесценный кадр и поймал один из самых пронырливых мадридских фотографов: ослепительная вспышка выхватила из полумрака бледное лицо застывшего почти по стойке смирно герцогского капитана, возвышающегося над ним двухметрового русского амбала с пулеметом наперевес и белую волчью морду в шестеренке на черном борту броневика.