Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 92 – Джек из тени

Мартина глухо скрипнула зубами, ее рука непроизвольно скользнула к бедру, где под вечерним платьем сегодня не было привычной кобуры, отчего виконтесса почувствовала себя совсем уж неуютно…

* * *

Тем временем перед центральным входом в сияющий тысячами огней комплекс «Паласио де Кристаль» разворачивалось традиционное мадридское ярмарочное тщеславие.

Широкая подъездная аллея парка, усыпанная мелким белым гравием и залитая светом мощных прожекторов, упиралась в парадную лестницу с алой ковровой дорожкой. По обе стороны от бархатных канатов теснилась почти сотня репортеров с камерами.

В самом центре светового пятна уже десятую минуту кряду безраздельно царил дон Родриго де Мендоса-и-Гутьеррес — двадцатитрехлетний старший сын и наследник одного из самых спесивых герцогов Испанской Короны. Паренек в расшитом золотом фраке и с нафабренными усиками откровенно упивался моментом. Вспышки камер щелкали непрерывно, из толпы журналистов сыпались подобострастные выкрики с вопросами о его мнении насчет сегодняшних боев на турнире и судьбе несчастных морских млекопитающих.

Наследник вальяжно, с театральными паузами поворачивался к объективам то левым, то правым профилем, поправлял манжеты и отвечал намеренно долго и витиевато, явно стараясь оставаться в кадре прямой трансляции как можно дольше, чтобы забить эфирное время перед подходом других гостей.

При этом его собственный огромный лимузин и две открытые машины сопровождения с герцогской стражей демонстративно оставались стоять прямо поперек зоны высадки у него за спиной, наглухо заблокировав проезд к лестнице. Водители даже двигатели заглушили, показывая всему миру, что род Мендоса никуда не спешит, а все остальные могут и подождать в очереди под деревьями парка.

Идиллия рухнула в один миг.

Из темноты бокового малого проезда, ведущего со стороны старых королевских ворот, вдруг ударил ослепительный, режущий глаза свет, а следом над тихим парком Буэн-Ретиро разнесся рев клаксона.

Это был не мелодичный рожок светского экипажа. Чудовищный по децибелам пневматический гудок армейского образца, от которого у репортеров в первых рядах заложило уши, а на стеклянных сводах дворца мелко задрожали витражи. Звук без всяких реверансов и максимально требовательно сообщал всем присутствующим, что время беседы истекло и пора немедленно освободить полосу.

Дон Родриго на полуслове подавился красивой фразой о величии испанской крови, возмущенно обернувшись на шум.

Старший охраны наследника — матерый усатый капитан герцогской гвардии — удивленно прищурился, поворачивая голову в сторону малого проезда. Он искренне пытался угадать, какой именно провинциальный идиот и без пяти минут покойник посмел так нагло посигналить в спину прямому наследнику дома Мендоса.

Но взгляд опытного служаки выхватил из темноты аллеи лишь стену слепящего белого света от целой россыпи прожекторов на крыше и высокий, рубленый силуэт головной машины. Транспорт даже отдаленно не напоминал городской автомобиль — по своим габаритам, скошенным под рациональными углами бортам и массивным колесам эта штука больше всего смахивала на тяжелую войсковую бронемашину разведки.

И самое главное — этот стальной монстр даже не собирался останавливаться перед герцогским кортежем. Броневик лишь слегка сбавил ход, переключая передачу с глухим рычанием мощного дизеля, и неотвратимо, как сход снежной лавины в Пиренеях, катил прямо на раззолоченный лимузин Мендоса, давая впереди стоящим последние пять секунд на то, чтобы самостоятельно покинуть проезд до того, как их превратят в груду дорогого металлолома.