Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 16 – Джек из тени

Вокруг этой пары уже образовалась отчетливая зона напряжения. Столичные бездельники и младшие офицеры то и дело косились то на испанского принца, то на Строганова.

— Ставки принимают один к трем, — хмыкнул Ростов, заговорщицки подмигнув зятю. — Весь зал ждет, когда ты пойдешь и свернешь горячему кастильскому парню шею прямо на паркете. В кулуарах ведь до сих пор уверены, что Юсупова твоя наложница, а вассалитет — просто ширма для Сената, чтоб налогами не задушили.

— Пусть ставят, — равнодушно отозвался Кирилл, не спуская глаз с лица Анастасии. — Дураков учить — только время терять.

Он смотрел на девушку не с ревностью — упаси бог, в его жизни хватало двух законных фурий, чтобы мечтать о третьей. Во взгляде Строганова читалась холодная прагматичная оценка. Анастасия держала удар, не жалась, не пряталась, но ее одиночество среди этой блестящей толпы было почти физическим. Юсуповых боялись, презирали, а теперь, после памятной ночной бойни, вокруг нее осталась выжженная земля.

Фернандо, видимо, решил, что светской беседы недостаточно. Принц отступил на шаг, щелкнул пальцами, подзывая адъютанта, и тот с поклоном извлек из чехла изящную гитару из темного палисандра. По залу пронесся одобрительный шепоток.

Инфант тронул струны. Звук оказался на удивление глубоким и чистым — инструмент был не простой безделушкой, а явно ручной работой толедских мастеров, усиленной микроскопическими пылевыми резонаторами в деке. Фернандо выпрямился, окинул зал победным взглядом, встретился глазами с зардевшейся Анастасией и запел.

Это было классическое испанское фламенко — яростное, ритмичное, замешанное на старинных балладах о рыцарях Гранады, неприступных доньях и горячем ветре Сьерра-Невады. Пальцы принца мелькали над грифом с профессиональной легкостью, каблук его форменного сапога выбивал четкий, сухой ритм по паркету. В его исполнении не было пошлости: пел он чисто, с той искренней, пусть и немного театральной страстью, которая всегда обезоруживала светских дам.

Когда прозвучал финальный аккорд, зал взорвался вполне заслуженными аплодисментами. Сам король Альфонсо снисходительно похлопал в ладоши, а инфанта Триана на помосте послала младшему брату теплый, одобрительный взгляд. Фернандо отвесил глубокий поклон лично Анастасии, приложив руку к сердцу, и девушка, не выдержав, все-таки улыбнулась — робко, чуть растерянно, впервые за эти месяцы почувствовав себя не главой расстрелянного клана, а просто красивой девушкой.

Но стоило аплодисментам затихнуть, как в игру вступил Цесаревич.

Алексей Николаевич шагнул с помоста вниз, легонько приобняв Триану за талию. Его звучный, поставленный голос легко перекрыл шепотки:

— Великолепно, дорогой кузен! Истинно королевский подарок для прекрасной русской красавицы! — Наследник широко улыбнулся, разведя руками. — Жаль лишь, что сам я, увы, медвежьей породы: пальцы под шашку да штурвал заточены, на гитаре только струны рвать горазд. Однако… Негоже русскому двору оставлять такой музыкальный вызов без ответа!

Алексей медленно, с театральной паузой повернул голову, выискивая кого-то в толпе. Его цепкий, абсолютно ясный взгляд намертво вперился в Кирилла:

— Думаю, среди нас найдется человек, способный показать испанским гостям, как звучит русская струна. Кирилл Андреевич! Не откажите в любезности.