Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 13 – Джек из тени

Дворцовая охрана пыталась выставить там караул из трех гвардейцев. Кирилл лично выставил их вон за десять минут до начала, заняв позицию сам. Граф стоял, слегка прислонившись спиной к холодному камню. Трость упиралась в плиты пола, кисти рук расслаблены. Но его глаза…

Глубоко под тенью надбровных дуг зрачки Строганова больше не напоминали человеческие. Они горели ровным, жутким, мертвенно-зеленым пламенем Консоли. Взгляд Кирилла непрерывно скользил по невидимым для остальных силовым линиям зала. В его зрительном поле каждую миллисекунду обновлялись матрицы вероятностей угроз: тепловые сигнатуры гостей, плотность пылевого фона каждого из присутствующих священников, вибрации воздуха у вентиляционных решеток, давление под сводами купола.

Алиса в его сознании работала молча, без шуток и прибауток. Миллионы вычислений в секунду прокачивались через его нейросеть, готовые в любую микросекунду развернуть сегментированный барьер «Эгиды» и принять на себя удар любой мощности.

Поравнявшись с колонной, Цесаревич Алексей едва заметно, на сотую долю секунды, скосил глаза в тень. Триана сделала то же самое сквозь дымку кружевной фаты.

Увидев зеленый нечеловеческий огонь в глазах графа, стоящего на страже их жизней, жених и невеста синхронно, едва уловимо для окружающих, улыбнулись одними уголками губ. Плечи Наследника расслабились. Триана чуть крепче сжала его пальцы.

Они знали, что сегодня смерть не заглянет в гости.

Испанская принцесса чуть приподняла подбородок, скользнув взглядом выше — туда, где над карнизом алтарной части нависала узкая, темная галерея для певчих, закрытая от основного зала резными деревянными решетками.

Там, в темноте второго яруса, застыла вторая линия заслона.

Елена Воронцова лежала на холодном каменном полу галереи в идеальной стрелковой позиции. Перед ней на мощных сошках покоился монструозный тяжелый ствол — экспериментальный крупнокалиберный комплекс «Север», усиленный пылевыми контурами. Тяжелый дульный тормоз-компенсатор смотрел сквозь узкую щель сежду решетками прямо на центральный купол. Палец графини в тонкой перчатке неподвижно лежал на спусковом крючке. Ее дыхание было замедлено до трех вдохов в минуту: умная оптика винтовки держала под прицелом технический люк обслуживания люстры — единственную точку, откуда диверсант мог попытаться сбросить заряд или разрядить плетение.

А в двух шагах за спиной Елены, припав на одно колено, замерла Наталья.

Рыжая графиня контролировала периметр галереи. Ее руки были полусогнуты, ладони раскрыты к полу. Вокруг тонких пальцев девушки, непрерывно извиваясь, плясали десятки тончайших, как паутина, нитей густой фиолетовой Пыли. Они оплетали перила, уходили в вентиляционные каналы и трещины кладки, создавая вокруг алтаря чудовищную по плотности сенсорную паутину. Любое возмущение Пыли, любая попытка сформировать плетение ранга выше Дельты рядом с подопечными, мгновенно замкнула бы эту сеть, и Наталья обрушила бы на нападающего удар Пыли, выжигая легкие и ломая кости врага прямо сквозь каменные перекрытия.

Две графини держали верхний купол железной хваткой боевого расчета.

Внизу хор взял финальную, торжественную ноту. Митрополит поднял золотой крест, благословляя опустившихся на колени перед аналоем Алексея и Триану.