Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 10 – Джек из тени

Император Николай Александрович материализовался в зале словно из воздуха — в своей излюбленной манере, без громогласных фанфар и топота взвода гвардейцев. Просто отделился от группы генералов у одной из колонн, сделав шаг навстречу высокому гостю.

Оба монарха с безупречной синхронностью раскинули руки и крепко, по-медвежьи обнялись под сотнями объективов прессы, ведущей прямую трансляцию в сеть ГИС. Картинка монаршего единения двух континентальных империй транслировалась сейчас от Лондона до Токио, заставляя многих нервно пить валерьянку.

Разомкнув объятия, государи медленно пошли вдоль зала. Со стороны их неспешный шаг казался праздной прогулкой двух уставших пожилых джентльменов. Они негромко переговаривались, жестикулировали, но обсуждали они отнюдь не погоду или прелести пенсионного пчеловодства. Речь шла о вещах куда более приземленных: куда сплавить из столиц очередных венценосных бездельников с громкими фамилиями, чтобы не путались под ногами, как перераспределить квоты на аргентинскую говядину и по какой цене впарить соседям-островитянам партию уральского броневого проката под видом колониальных поставок.

Но даже в центре этого дипломатического кружева испанский король не терял концентрации. Его чутье работало без сбоев. Проходя мимо одной из боковых арок, Альфонсо внезапно замедлил шаг. Его колючий взгляд выцепил из пестрой толпы одинокую фигуру в черном костюме, стоящую у окна.

Николай Александрович проследил за направлением взгляда монарха, тихо усмехнулся в усы и плавно, едва заметным движением плеча скорректировал общий маршрут.

— Позвольте представить вам, — негромко произнес русский государь, когда они поравнялись с аркой. — Граф Кирилл Андреевич Строганов. Наш Имперский Аудитор. Тот самый человек, чьи заводы не дают спать британскому Адмиралтейству.

Кирилл сделал шаг вперед из полутени колонны, плавно и четко склонил голову в глубоком, но лишенном холопства поклоне:

— Ваше Величество. Это честь для меня!

Альфонсо не стал протягивать руку для формального поцелуя перстня. Вместо этого старый испанец внимательно, с почти осязаемым физическим давлением оглядел Строганова с головы до ног. Его аура Кинетика на миг коснулось Кирилла — легкое, как дыхание морского бриза, но плотное, словно раскаленная проволока. Наткнувшись на абсолютно мертвое, отзеркаливающее спокойствие встречного щита, который по силе не уступал испанцу, король удовлетворенно хмыкнул.

— Наслышан, граф. Чрезвычайно наслышан, — голос короля звучал глухо, с легким кастильским рокотом. Взгляд монарха скользнул к груди Строганова. — И весьма впечатлен. В том числе тем парюром из пылевых кристаллов и белого платины, который ваш Цесаревич преподнес моей Триане месяц назад. Ювелирная работа потрясающей тонкости.

— Рад слышать это, — отозвался Кирилл, не отводя взгляда. — Но отчего вы решили, что авторство принадлежит именно моим мастерским? Алексей Николаевич вполне мог заказать комплект у Фаберже или в парижских домах.

Король по-отечески, с лукавым прищуром усмехнулся и кончиком пальца в перчатке указал на левый лацкан кителя Кирилла:

— Пылевое крыло, граф. Обработка металла и структура стабилизированной Пыли в огранке. Слишком характерный почерк. Я в далекой молодости, знаете ли, тоже баловался созданием изящных безделушек, когда осаждал неприступные крепости благородных дам в Севилье. Руку мастера, вкладывающего в камень собственную волю, видно сразу.