Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 12 – Джек из тени

Альфонсо замер на секунду, а затем от души, раскатисто расхохотался. Звук его смеха совпал с тем моментом, когда король сбросил изолирующий барьер. Акустический купол лопнул, и волна монаршего хохота выплеснулась в зал, заставив притихнуть ближайшие группы сенаторов.

Оба монарха, обменявшись понимающими взглядами старых заговорщиков, синхронно кивнули. Строганов и стоявшие за его спиной графини ответили выверенным церемониальным поклоном. Король и Император неспешно двинулись дальше по анфиладе, оставляя за собой шлейф шепотков и панических догадок придворных аналитиков.

— Племянницы у него, значит, в Андалусии… — с идеальной светской улыбкой процедила Наталья прямо в правое ухо мужа, стоило монархам отойти на десять шагов.

— Разговорчики в строю, — улыбнулся Кирилл. — До начала церемонии сорок минут…

* * *

В назначенный час парадные залы Зимнего словно вымерли, перетекая в пространство Большой церкви.

Здесь царила торжественная и одновременно гнетущая тишина. Сотни свечей в массивных серебряных паникадилах наполняли купол мягким желтым светом, отражаясь в золоте барочного иконостаса. Высокие окна были наглухо задраены тяжелыми щитами и бронированными пластинами— мера предосторожности, утвержденная лично главой ИСБ. В центре храма была расстелена алая ковровая дорожка, ведущая к аналою, у которого замер в золотых ризах митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский в окружении клира.

Скрипнули массивные кованые двери притвора.Хор грянул тихое, возвышенное песнопение — не парадный бравурный гимн, а древнюю молитву, под звуки которой в храм медленно вошли двое.

Цесаревич Алексей Николаевич был в белом парадном мундире и голубой андреевской лентой через плечо. Наследник держал спину прямо, подбородок поднят, но пальцы правой руки, сжимающей тонкую ладонь невесты, были напряжены. Рядом с ним шагала Триана.

Испанская инфанта выглядела ослепительно. Тяжелое серебряное платье с длинным, многометровым шлейфом, который несли четыре пажа, делало ее похожей на ожившую скульптуру. Тончайшая кружевная фата из старинных фламандских кружев скрывала лицо, но сквозь паутину ткани отчетливо читался ее профиль: гордый, лишенный и тени девичьего страха. На ее шее, запястьях и в высокой диадеме мерцал тот самый строгановский гарнитур — сапфировые и алмазные капли, в глубине которых текла и пульсировала чистейшая стабилизированная Пыль, которая имела кроме функции унижать всех своей ценой еще одну: комплект создавал барьер, который вполне мог выдержать зал линейного крейсера.

Они шли медленно, каждый шаг в такт хору. Гости — императорская фамилия, иностранные послы, высший генералитет и дворяне — стояли по обе стороны дорожки неподвижными изваяниями. Ни единого шепотка, ни шороха. Лишь тихое потрескивание восковых свечей.

Но эта идиллическая картина церковного таинства была лишь внешней декорацией.

В трех метрах справа от алтарной преграды, в глубокой, уходящей в глухую стену тени между двумя массивными колоннами из темного лабрадорита, абсолютно неподвижно стоял граф Строганов.

Это была худшая, самая опасная мертвая зона собора. Архитектурный карман, куда почти не доставал свет центральных паникадил, где перекрещивались воздушные потоки вентиляционных шахт и откуда открывался идеальный, прямой сектор для снайперского удара прямо в спину венчающимся в тот миг, когда они встанут на колени перед аналоем.