Книга Изгнанник, страница 224 – Женя Гравис

— Я бы выбрал пирожки. Хотя ради пирожков можно просто кухарку нанять. А ты что? Ай, не отвечай, я и так знаю. Как обычно, изображал истукана?

— Вроде того. Люди-то хорошие, как-то неловко их обижать.

— Неловко возле алтаря оказаться с беременной невестой, к которой ты пальцем не притронулся. Верность, значит, блюдешь.

— Ты вообще влюблялся когда-нибудь?

— Постоянно! Только ненадолго.

За непринужденной беседой прошел не один час. К служебным делам сыщик больше почти не возвращался – обговорено было достаточно. Пусть на один вечер, но ему захотелось побыть просто Дмитрием Самариным – мужчиной двадцати семи лет, который сидит в трактире с лучшим другом, ест вкусную еду и ведет непринужденные беседы – о женщинах, московских новостях и новинках кинематографа.

Время приближалось к полуночи, в общем зале, за стенкой, стало шумнее, там кто-то начал петь. Фома Ермилыч заглядывал еще несколько раз, принося закуски. Самарин посмотрел на часы:

— Ну что, будем заканчивать ужин? Если я, конечно, смогу встать из-за стола, чувствую себя объевшимся боровом.

— Вот не зря Жилкин вместо обеда гимнастику придумал. – Глеб сыто икнул.

— У Галины Никаноровны есть свободные комнаты. Пойдем, что ли, определим тебя на ночь.

— Прости, друг Митя, но у меня другие планы.

— Какие же, друг Глеб, позволь узнать?

— Я в больнице с одной дамой познакомился…

Самарин расхохотался в голос:

— Из медсестер или пациенток?

— Из пациенток. Она очень плохо спит по ночам, пока муж в отъезде. Очень. Так и сказала. Страшно ей, понимаешь?

— Еще как понимаю. – Дмитрий продолжал смеяться. – А муж точно среди ночи не вернется? А то, смотри, сапоги еще перепутаешь, будешь потом онемением конечностей страдать.

— Вот поэтому я обувь всегда оставляю возле кровати, а не в прихожей. А дама рано утром собралась в Рязань, так что я с ней и уеду.

— Черт, как жаль, что так скоро.

— Ну а что тут еще делать? Работу я для тебя выполнил, приятный отдых себе обеспечил. Ох, ну разве что в Броне не искупался, как все советовали. Но это ты уже сам, без меня.

— Постараюсь. Так. – Самарин подтянул к себе папку и сверток с пуговицей. – Мне одна идея в голову пришла. Ты же две копии отчета о вскрытии сделал, как всегда?

— Две.

— Одну я заберу, а вторую попрошу тебя завезти в Рязань, в губернское управление полиции, капитану Виктору Исакову. И пуговицу тоже. Я сейчас записку для него напишу. – И Самарин вырвал лист из блокнота.

— Не доверяешь местным?

— Нет. И хочу подстраховаться. Сам сказал, что я тут дел могу наворотить. Кто знает, чем это все закончится.

— Как скажешь. – Глеб меланхолично отщипнул от почти съеденного пирога с капустой.

— Я тебя провожу, а то мало ли.

— Всегда мечтал заблудиться в городе с одной улицей.

По счету Самарин, чуть попрепиравшись со Шталем, заплатил сам. И все-таки проводил друга к дому временно одинокой дамы, чьи проблемы со сном требовали немедленного врачебного вмешательства. Особнячок ее оказался совсем недалеко, и в окне его теплился желтый огонек. Шталь, успевший нарвать по пути ромашек, постучал в дверь.

— Кто там? – раздалось оттуда через несколько секунд.

— Лекарство от бессонницы заказывали?

Послышался звук отодвигаемого засова, и в проеме двери возникла фигура женщины в домашнем платье со свечой в руке.