Книга Изгнанник, страница 222 – Женя Гравис

Самарин налил еще из графина и опрокинул стопку. Шталь пододвинул к нему плошку с грибами.

— Ты закусывай, а то захмелеешь раньше времени, а тебе ясность ума надо сохранять.

— Угу. – Самарин рассеянно подцепил на вилку гриб. – Анна Миронова интересовалась бумагами по Роще – всем, что касается прав владения и пользования. До нее эти документы брал приказчик Смолина. А по словам сына Смолина, как раз из-за каких-то бумаг, связанных с Рощей, его отец сильно поругался с учительницей и прекратил занятия. Это было незадолго до ее смерти.

— И где тут мотив?

— Как сказал Сергей, она грозилась пойти и что-то рассказать Ружичу. Или вообще сообщить в губернию. Что именно – я пока не знаю.

— Интересно, успела ли она?

— Ты же понимаешь, что теперь я не могу спросить Ружича напрямую.

— Зато приказчика можешь.

— А надо ли теперь? У этого приказчика точно нет форменного мундира, как и у старшего Смолина. А вот у младшего может быть.

— Что там за парень? Подросток? А то ты не знаешь, как часто мальчишки влюбляются в своих учительниц. А если, как ты рассказал, он еще и неказистый и застенчивый – это просто попадание в десятку. Разумеется, она его неясные чувства пресекла. Вот тебе и мотив.

— Ты его не видел. Он очень пугливый и нерешительный парень, в отличие от отца. Учительница для него как свет в окошке была.

— Во-от. О чем я и говорю. В тихом омуте, Митя…

— Так. – Самарин постучал по папке. – Ты кому-то еще говорил о том, что нашел?

— Нет, только тебе.

— А Вельтману?

— И ему тоже не стал. Он и так работой задерганный, бедняга. Кстати, я у него заодно отчет вскрытия по Лобанову посмотрел.

— И что скажешь? Есть что-то подозрительное?

— Ничего. Если Аркадий Львович за что-то берется, то делает свою работу очень кропотливо и дотошно, как я понял. В отчете по Лобанову все чисто. Если его кто-то и толкнул, а не он сам упал с обрыва, – по телу этого не определишь. И, кстати, Вельтман был не против сделать вскрытие Анны Васильевны, только вот… – Шталь перешел на шепот и наклонился вперед: – Был занят другой проблемой.

— И какой же? – Самарин тоже перешел на шепот.

— Говорю только тебе, потому что обещал вообще никому не рассказывать. У местного молочника на ферме случилась вспышка коровьей оспы, а большинство работников непривитые оказались. Доярки заразились и даже дочка его, представляешь? Бедняга Вельтман там несколько дней провел как раз после пожара – вакцинировал всех, обеззараживал. Причем под строгим секретом.

— Ну ничего себе! – опешил Самарин. – Образцовая ферма!

— Ага. Представляю, как он там вымотался. Вельтман в смысле. А после уже пожарные и полицейские ему сказали, что во вскрытии необходимости нет – мол, несчастный случай и зачем тебе, Аркадий Львович, возиться. Я, в общем, его понимаю. Он там один чуть ли не за всех. Второй доктор у них совсем в возрасте и оперировать не может, руки дрожат.

— Ну, с Дуленосом ты меня, конечно, удивил. С фермером. И чем там закончилось-то?

— Да все нормально, Вельтман вспышку подавил в зародыше.

— Могу только представить, как бы рухнула репутация Дуленоса, если бы все выяснилось. Ну что за город, а? А Вельтман тоже хорош. Вспышку, конечно, подавил, молодец. А в санитарную инспекцию почему не сообщил? А если зараженное молоко на продажу ушло?