Книга Сны Эйлиса, страница 246 – Мария Токарева

Вновь Раджед впадал в отрешенность, словно наяву созерцая незримый лик Эйлиса, искаженный мукой и гневом. От такой же безысходности только недавно янтарный чародей сам разрушил портал, лишив себя даже робкой надежды на встречу с той, которую по-настоящему полюбил. Любовь — такая редкость в Эйлисе, особенно, между льорами, будто ее тоже однажды выкрали и вырвали из истощенных недр.

— Вот, держи… — Эльф покопался в шкатулке на столике и скоро вытащил заветный янтарь исцеления, один из последних.

— Ты что такой бледный? — вдруг заметил Раджед, приподнимаясь на локте и торопливо поднося самоцвет к горлу. Страж, наверное, мог бы и до конца исцелить. Но либо не хотел, либо… ему не хватило сил.

Сумеречный выглядел в сто раз хуже, чем в последнюю встречу, будто его кто-то долго пытал, и еще терзали тяжелые болезни. Узкое лицо сделалось землистым, щеки совершенно впали, под покрасневшими глазами вырисовывались черные круги. Бурый доспех из драконьей кожи висел мешком. Ходячий мертвец во плоти!

— Я… — Эльф стиснул пальцы так, что костяшки побледнели. — Я не знал, что случится. Это был пробел в твоей судьбе. Я волновался. Я боялся, что не успею… Я ведь не умею воскрешать мертвых.

Сделавшиеся огромными болезненно распахнутые глаза Сумеречного Эльфа выражали невозможное сожаление и неподдельное участие. Он поборол свою тьму, вышел победителем в своем тяжелом поединке.

— Без своего вселенского знания ты намного приятнее в общении. Да и вообще как личность, — обнадеживающе улыбнулся Раджед. Связки уже вполне слушались, самоцвет приятно согревал, возвращая силы. Вскоре льор уже принялся одеваться, уверенно вставая с кровати. Новый камзол и все остальное оказалось тут же рядом, как обычно.

— Я знаю, но избавиться от него никак не могу. А хотел бы… — Эльф отвернулся, глядя в окно через щель между портьерами, он продолжал нерешительно: — Радж, я тоже хотел бы прожить хотя бы одну нормальную человеческую жизнь. Короткую или длинную, но свою, а не раздробленную на сотни миров, — он стиснул зубы, ожесточенно бросая: — Из нас не получились боги, и как люди мы моральные калеки.

Раджед приблизился, поправляя жабо безукоризненно белой рубашки и застегивая филигранно выделанные узорные пуговицы на жилете. Напоминаний о ранении почти не осталось, даже рубец талисман свел на нет. А ведь людей такие повреждения чаще всего лишали жизни! Хрупкие все же создания, ячед. Но так ли от них отличались льоры? И как это удалось? Что было восемь тысяч лет назад?

Раджед восстановил тело, надел прежнее великолепное облачение. Однако самодовольный покой сонной души уже ничто не возвращало. Ушло губительное чувство превосходства, противопоставление «сиятельного льора» ячеду и другим династиям. Роилось множество непрошеных вопросов. И одновременно взыграло возмущение, разочарование в друге:

— Так ты помог мне сейчас только из-за пробела в своем знании? Если бы его не оказалось, ты бы равнодушно смотрел на агонию? — Раджед непримиримо заставил Сумеречного обернуться. — Что ты вообще за создание такое? Как выбираешь себе «друзей»? Смотришь сначала, какую часть чужой судьбы не видишь и только потом решаешь вмешаться?

Он хотел бы поблагодарить, обрадоваться возвращению, однако объяснения Эльфа рушили все возможные теплые порывы. Слишком сухо, слишком цинично. Неужели не дал погибнуть, потому что не видел до конца судьбы? А сотни других, выходило, запросто отправлял на закланье.