Книга Сны Эйлиса, страница 245 – Мария Токарева

«Найдите душу мира», — все звучал и звучал болезненным пением арфы далекий голос матери. Теперь-то Раджед не сомневался, что у всего есть душа, она спрятана где-то среди всех этих сложных линий, которые, как он догадывался, не до конца контролировал даже Страж Вселенной. Их, тринадцать дерзких воинов, покарали за попытку подчинить эту незримую силу. А льоры расплачивались каменной чумой за то, что вовсе позабыли о них. Пожалуй, впервые янтарный чародей оглянулся на всю историю своего мира и почти ужаснулся, какой жестокостью она пропитана. И еще все книги обрывались на самой первой записи: восемь тысяч лет назад воцарились первые династии, подчинившие самоцветы. А кто же жил раньше? Сведения терялись, наверное, тогда еще писать не умели. Или же среди туманных веков намеренно скрывалась некая страшная правда. Впрочем, размышлять на полном серьезе не было сил.

Воздух вязкими комками циркулировал через поврежденное горло. Раджед поднес ослабшую затекшую руку и, проведя по коже, нащупал свежий рубец. Однако ни следа повязки или швов. Сумеречный был рядом, не стоило гадать, кто спас от неминуемой смерти.

Друг вернулся! Это приносило невероятное успокоение и согревало сердце непривычной радостью. Льоры крайне редко заводили настоящих друзей, ради которых хоть в огонь, хоть в воду. Чаще — союзников, партнеров, заключали династические браки, хотя нередко свекры бились с тестями. Весь Эйлис тонул в крови неуемных правителей без подданных. И вот в наследство им оставили только каменную чуму и сотни могил, которые ныне жадно вскрывал Нармо. Права была София, во всем права, когда говорила, что у них нет души. Ничего у них нет, кроме гордыни. Но вот завелся же настоящий друг у янтарного льора. Раджед с благодарностью попытался улыбнуться, сиплым шепотом проговорив:

— Кх… Я уж думал, что умру действительно. Но я тогда не льор. Кх… — голос дрогнул: — Она не пришла?

В тот миг безумно хотелось открыть глаза и лицезреть рядом с Эльфом еще Софию. Если уж миловал страшный рок, то, может, и такое чудо реально. Однако в спальне больше никого не оказалось. Лишь медленно колыхались тяжелые золотистые шторы, да потрескивали под потолком светящиеся шары.

— Она же тебя не помнит, — пожал плечами Сумеречный. — Как она могла вернуться? Ты же сам разрушил портал.

Раджед закрыл глаза, тоскливо вздохнув:

— Да, закономерно, закономерно… — Однако горло давил кашель. — Кх… Где там заклинания? Надо заживить эту досадную мелочь.

В иные времена льоры лечили такие ранения посреди поля боя. Им головы почти отрывало, а они самоцветами исцеления их успевали обратно прирастить. Так рассказывали про бравого прадеда Раджеда. Он-то и привел Икцинтусов к настоящему величию. Может, прав был Нармо: все они — жалкие потомки. Впрочем, и мир их сделался лишь слабым отражением прошлого Эйлиса, который поражал красотой пейзажей, буйными красками лесов и полей, гулом водопадов и мягким пением рек, гомоном разноцветных птиц и прекрасных зверей. Природа и ячед обретались в гармонии, льоры же разрушали ее в поисках самоцветов, взрывали горы, разрывали недра. Там, где в иные времена колосились поля и взмывали в вышину великие деревья, нередко зияли кратеры от раскопок. Нармо еще аккуратно действовал, вскрывая гробницы. Впрочем, этому жадному пауку уже ничего иного не оставалось. Все драгоценные металлы и минералы ушли на изготовление талисманов. Выпитый мир, мир-банкрот. Обобранный, оборванный мир, который начал мстить, как обезумевшая вдова, потерявшая мужа и детей.