Онлайн книга «Сны Эйлиса»
|
«Рано пошли! Еще рано! Но кто же знал, Раджед, что ты способен на такое перед смертью?» — скрежетал зубами Нармо, хватая ртом воздух. Он уже просил, чтобы стряслось что-то невероятное, способное прекратить ожесточенный поединок. Внезапно зал наполнился колыханием ветра, подхватившим пыль и мелкие обломки. И посреди туманного снопа предстал незваный гость. — Сумеречный! Он вернулся! — радостно возвестили Олугд и Сарнибу. — Ну давай! Покажи свою тьму! — прошипел Нармо, отчетливо помня, в каком состоянии Эльф покинул их в последний раз. Казалось, обратного пути для него уже нет. — Вся тьма с тобой, — ледяным бешенством окатил голос Сумеречного. Страж предстал в доспехе и с мечом. Он выглядел измотанным, но образ его не содержал и частицы безумия. — Я испепелю вас! — визжала топазовая чародейка, потрясая треснувшим талисманом. Она потеряла часть своей защиты, и магия цаворитов сдерживала ее, погружая в оцепенение. Неумелый воин Олугд едва не поразил ее катаной. А пощады потерявшие друга льоры не ведали. Их праведный гнев сотворил нечто невероятное — все три мощных камня действовали вместе. Украденный у Олугда цирконий непостижимо сдерживал магию яшмового чародея, откликаясь на зов законного хозяина. — Уходим, Илэни! Здесь все равно больше нечего ловить! — скомандовал Нармо, подхватывая Илэни за талию и буквально затаскивая в портал. Испытывать на своей шкуре гнев стража отнюдь не хотелось. Даже в пылу битвы, даже после величайшего в жизни разочарования яшмовый льор не терял расчетливости. Кидаться на врагов в самоубийственном порыве он не планировал. Лишь сетовал, что вновь ему не достался сильный талисман. Но тараканы никогда не останавливаются. В Эйлисе еще обретались неразведанные гробницы. Возможно, один из талисманов сумел бы восстановить портал или объединить все камни. * * * Тьма… Бесконечная тревожная тьма. Звуки… Точно где-то дотронулись до зыбкой струны. Звуки арфы? На ней умела играть мать, перебирала нежными пальцами тонкие струны — так доносили чудесные воспоминания из далекого-далекого детства. Жизнь и смерть замкнули круг прошлого, настоящего и будущего, поэтому образы разных времен встали в один ряд. И казалось, что можно представить Софию матери. Они бы наверняка понравились друг другу, одинаково добрые и гордые в непреклонном благородстве. Только мать всегда что-то скрывала, хранила отпечаток горькой печали, а потом постепенно начала угасать. Но приняла это так, будто знала, что обречена. Раджед помнил, что с самого рождения она грустно улыбалась ему и отцу, точно постепенно прощалась. Впрочем, ее печаль всегда оставалась светлой, словно она отдала жизнь во имя чего-то крайне важного. С такой же улыбкой он разрушил портал… С такой же провалился на дно темноты. Почти не страшно, если бы не боль. Но ныне их с матерью роднила еще и невыносимая горечь: они так и не узнали, как спасти Эйлис. «Прости меня! Я не нашел душу мира», — говорил Раджед с матерью. Она молчала, и отчетливый образ постепенно таял и отдалялся. Остаться в одиночестве? В беспроглядной мгле? Что там, за гранью? «Живи!» — вдруг донесся иной возглас. Мать, положив руку на сердце, вновь приблизилась и легким жестом повелела обернуться. Он послушался, отчего едва различимый зов донесся отчетливее: «Живи!» |