Книга Сны Эйлиса, страница 241 – Мария Токарева

«Зачем мне все это? Зачем теперь?» — с внутренним содроганием рассуждал Нармо, ощущая с каждым новым незаконным приобретением, как чужая магия теснит его личность, буквально душит. Но он спешно учился смешивать и преобразовывать разноцветные камни, некоторые из которых вступали в борьбу между собой. И в колыхании этого разномастного мутного коктейля удавалось схватить пресловутые хваленые линии мира. Древние первые льоры видели их без усилий. Семь тысяч лет назад, как писали древние книги.

Однако Нармо только рушил, напитывая своей ненавистью присвоенную магию. Корни древа мироздания мстили ему, прорастая через позвоночник, притачивая к шершавой коре.

«Цена за эту силу — безумие… — бесстрастно отмечал маг. — Есть ли талисман, который восстановит проклятый портал? Если нет, то не имеет ни малейшего смысла все это копание в пещерах и унылое кровопролитие».

Бессильный гнев заставил пнуть бездыханное тело Раджеда. Все впустую! Янтарный не желал отдавать проклятую планетку по имени Земля. А свой ячед в лучшие годы мучил и притеснял немногим милосерднее Геолирта-старшего. Двойные стандарты, всюду и у всех.

«Джекпот — почти все камни мои. Но вот на туз нашелся джокер. Ну что ж! Смейся своей ухмылкой от уха до уха! — со злой досадой еще раз пнул поверженного врага Нармо. — Значит, не получит Земля правителя, которого заслужила. А я бы мог… Ведь я не убийца. А они — убийцы. Да, все, кто наставил друг на друга ракеты по ту сторону портала. Я бы усмирил сначала их. Льоры Эйлиса, олигархи Земли — все одно, алчные безумцы. Сумеречный, слышишь, где бы ты ни был? Может, я бы стал тем самым… необходимым злом. Впрочем… я уже не знаю, кто во мне говорит. Мысли путаются. Я это или чужие воспоминания покойников? Сейчас заберу янтарь. Только призрака Раджеда мне и не хватало! Не стать бы таким же манерным и благородным по ошибке».

Но подбадривать себя почти не удавалось, все съедала желчь неудачи. От нее хладнокровное сознание не впадало в ярость, не просило мести, лишь исходило ядом, который жег хуже кислоты. Все закончилось с разрушением портала. Лишь окутывало неискупимое удушье, словно не он убил врага, а его сокрушили, уничтожили. В гибнущем мире нет победителей. И оставшиеся в живых лишь продлевают свои страдания.

— Ни с места! — донесся внезапно голос, а затем на чародеев обрушилась неслабая атака. Мысли о глобальном-великом прошлось спешно откладывать, вернее, отбрасывать, как прохудившийся сапог.

— Малахитовый! — взвизгнула Илэни. Нармо же немедленно сконцентрировался, парировав выпад ярко-зеленых когтей. Похоже, любитель природы подучился фехтованию. Сокрушительный удар сверху едва не сбил с ног, Сарнибу использовал свою почти богатырскую физическую силу. Но крепко сложенный яшмовый чародей не уступал и немедленно отбросил нападавшего, попытавшись поддеть магией. Однако на полное применение чужих камней уже не хватало внимательности.

Невидимый льор метнулся в сторону, Нармо болезненно сощурился, призывая силу перемолотой магии всех камней. Каждый раз они впивались иголками, все тело пронзали ножи. Но даже в отравленном мире живучий таракан не желал погибать.

Да, он таракан, он гордился этими созданиями, которые выживают везде и всегда, не интересуясь смыслом. Так и он существовал, обреченный с рождения превратиться в ту тварь, которой стал. Вот и ныне подвернулся отличный случай, чтобы выместить неискупимую злобу. Топить корабль — так со всеми пассажирами и экипажем!