Книга Помещица, страница 77 – Инна Дворцова

Потом с востока появились гвардейцы Михаила в маскировочных пологах. Первыми ударили маги гарнизона широкими волнами, которые сбивали с ног и ломали магическую синхронизацию жезлов.

Кольцо культистов рассыпалось. Их ритуал захлебнулся в сумятице. Жезлы перестали вибрировать в унисон, фиолетовый свет замерцал, потерял ритм. Кто-то из внешнего кольца бросился врассыпную, кто-то поднял оружие.

Воронцов не сдвинулся с места. Он стоял у края Разлома и смотрел на это всё с тем же спокойным, почти безразличным выражением. Обсидиановый клинок всё ещё был в его руке. Он поднял взгляд на меня.

— Ты думаешь, что выиграла, — произнёс он негромко, но я слышала его даже сквозь шум схватки. — Ловушка сработала. Поздравляю. Но ты забыла одну вещь, Лиза.

Он опустил взгляд на своё запястье. На кожаный браслет, скрытый под манжетой брони — тонкий, неприметный, с тёмными, гнилостными символами.

— Ловушка — это когда предполагается, что цель придёт в определённое место. — Он улыбнулся. — Я пришёл. Именно сюда. Именно сейчас. И пока мы здесь вершим судьбу мира, остатки твоего гарнизона развлекают моих питомцев у стен твоего дома. Чтобы, даже если ты выживешь, тебе было некуда возвращаться.

Он провёл клинком по запястью. Кровь была тёмной — почти чёрной.

Разлом дрогнул.

Земля под моей ладонью содрогнулась и на этот раз не от моей силы, а от чего-то чужого, давящего снизу, словно что-то огромное ворочалось под землёй, приходя в движение.

— Лиза!— крикнул Михаил.

Я не отняла руку от земли. Ещё нет. Ещё не закончила. Семя ещё не проросло. Сжала засохшую кровь на пальце и вдавила её в землю поверх семени — остаток, крупинку, то, что ещё оставалось.

И мир расколол грохот.

С запада ударили ветераны Дорохова, с востока — гвардия. Битва захлестнула поляну, огонь и сталь, заговорённая соль и магия, крики и лязг.

А я стояла на коленях у последнего незакрытого места в кольце, прижимала ладонь к холодной земле и ждала.

Семя молчало.

Сергей медленно поднёс клинок к сердцу.

И Разлом начал расширяться.

отец Дамиан

Воздух пах гнилью и страхом. Это был смрад Разлома – запах мира, вывернутого наизнанку. Вокруг меня бушевал бой. Лязг стали смешивался с нечеловеческим визгом тварей, крики раненых тонули в гуле силы, которую Лиза и Михаил пытались обуздать в центре круга. Но для меня всё это было лишь фоном. Шумом на периферии зрения и слуха. Потому что мой взор был прикован к одной-единственной фигуре.

Магистр ордена брат Конрад. Мой наставник. Мой исповедник. Единственный человек в Ордене, который когда-то сказал мне: «Твоя вера не в книгах, Дамиан. Она в том, как ты смотришь на живых».

Человек, который учил меня держать меч и верить в Создателя. Человек, что самолично возложил мне на плечи плащ инквизитора и говорил о долге и чести. Сейчас он стоял в двадцати шагах, и от него несло той же гнилью, что и от Разлома. Его вера не просто умерла. Она сгнила, и в её мёртвой плоти завелись черви.

— Дамиан, — его голос звучал спокойно, почти отечески, но я чувствовал в нём мертвенный холод. — Мой лучший ученик. Ты всегда был слишком прямолинеен. Слишком верил в букву, а не в дух закона.

— Мой закон – воля Создателя, — ответил я, поднимая свой освящённый клинок. Серебряные руны на нём начали тускло светиться. — А твой – шёпот из бездны.