Книга Помещица, страница 2 – Инна Дворцова

— Точное описание, — заметила я.

Он вздрогнул, но продолжил:

— Ты права, я поступил низко. Малодушно поверил слухам, которые распустила… — он на мгновение замялся, — твоя мачеха. Не стал разбираться. Не стал слушать. Просто… отошёл в сторону.

— «Отошёл в сторону», — повторила я, словно пробуя слова на вкус. — Красивая формулировка. Можно я предложу другую? Ты сбежал, как трус. Ты даже не пришёл попрощаться. Я узнала о разрыве помолвки от чужого человека, от мачехи.

Сергей замолчал, лишь побледнел ещё больше. Видимо, обдумывал, что говорить дальше. Михаил у окна не двигался, но воздух вокруг него чуть подрагивал, как над раскалённой мостовой.

— Я приехал, чтобы всё исправить, — сказал он.

— Исправить, — задумчиво повторила я.

— Я узнал правду, Лиза, — произнёс он трагичным тоном и для пущего эффекта поднёс руку к глазам. — Всю правду о том, что Камилла подстроила твоё изгнание. О подменённых письмах, о ложных обвинениях, о заговоре. Мне рассказал… — он замялся, — один верный человек из канцелярии. Он показал мне документы.

— И ты соизволил вспомнить обо мне и «узнать правду» лишь спустя четыре месяца после моей ссылки? — уточнила я.

— Дорога долгая, Лиза, а Приграничье — это тебе не пригород столицы.

— Я, знаешь ли, заметила, — едко сказал я. — Живу здесь и ехала сюда на телеге с двумя верными людьми, а не в удобном экипаже с охраной.

— Мне нужно было… подготовиться, — словно не слышал моих слов Сергей. — Я привёз бумаги: прошение на имя Его Величества о пересмотре твоего дела, свидетельства, показания. Достаточно, чтобы вернуть тебе доброе имя и…— он проникновенно посмотрел мне в глаза. — И вернуть тебя домой. В столицу. Ко мне.

Я смотрела на его красивое, утончённое лицо. В голубые глаза, в которых плескалась то, что он считал искренностью. На его безупречный костюм, на трость чёрного дерева, на тонкие пальцы без мозолей и шрамов.

Когда-то я любила этого человека. Когда-то его слова сделали бы меня счастливейшей женщиной в Империи.

Но «когда-то» — это была другая жизнь и другая Лиза. Та, что верила в белые розы, бальные клятвы и вечную любовь.

Та Лиза умерла на рассвете в старой телеге, под скрип колёс.

А эта, которая сидела сейчас за бабушкиным столом в сером платье, эта Лиза знала цену словам и молчанию.

— Сергей, — сказала я, и моё спокойствие удивило меня саму. — Я не вернусь в столицу. Мой дом здесь.

Он моргнул. Огляделся, словно не понимая, как эти стены, эта глушь, эта дикая, пропахшая магией и нечистью земля может быть домом для женщины, которая выросла среди мрамора и хрусталя.

— Лиза, ты не понимаешь. Я могу всё вернуть. Титул, положение, состояние. Камилла будет наказана. Я позабочусь…

— Ты не расслышал, — перебила я мягко, но твёрдо. — Я не вернусь.

— Но…

— Граф Воронцов, — раздался голос Михаила от окна, тихий и ровный, как клинок, скользящий из ножен. — Елизавета Викторовна дала вам ответ.

Сергей резко повернулся к нему. И в его голубых глазах я увидела то, что прятал за бархатными словами, — острую, жгучую ревность.

— Я говорю с Лизой, — процедил он. — Не с вами, генерал.

— Вы говорите с хозяйкой этих земель, — поправил Михаил. — И она сказала «нет».

Они смотрели друг на друга: бывший жених и… Михаил, кем бы ни был для меня.

— Сергей, — я встала, обошла стол и остановилась перед ним. — Я благодарна тебе за бумаги. Если они помогут снять с меня обвинения, я приму их. Но только бумаги. Не тебя.