Книга Медовый месяц без волшебства, страница 72 – Нина Тимолаева

— А мне казалось, что там просто точка.

— Отсюда видна разница. Не такая, как на рисунках, но есть.

Она еще несколько мгновений смотрела молча, потом уступила место следующей женщине. Она не смотрела на него в ожидании нового объяснения, а всматривалась в карту. Раймунду нравилось, что можно пока не говорить.

Рабочее время подошло незаметно. Он посмотрел на часы и передал показ Сильвестру. Генриетта сразу отступила от его стола.

— Я пока послушаю здесь.

— Хорошо. Через некоторое время позову, если захочешь попробовать одну простую вещь.

— Сложные не предлагай. Я пришла после ужина.

Он сел у журнала. Первое положение было видно отчетливо. Раймунд проверил отсчет, дождался нужного момента и записал его. Еще раз. Потом соседний участок. Знакомая последовательность собирала внимание, оставляя за границей все, что не относилось к измерению. Он слышал голоса посетителей, но слова проходили мимо. Генриетта была где-то в той же комнате, и он не смотрел, довольна ли она каждую минуту.

На третьей записи облачный край опять закрыл часть неба. Раймунд отметил причину пропуска. Его раздражало, когда в журнале пытались сделать вид, будто промежутка не было. Неполнота тоже должна быть точной.

— У вас получилось? — спросила подошедшая Генриетта.

— Первые два. Третий участок закрыло.

— И ты просто пишешь, что закрыло?

— Да. Иначе завтра другой человек будет гадать, почему нет значения. Или решит, что я забыл.

Она кивнула и посмотрела на пустую строку.

— Ты говорил про простую вещь.

Он взял отдельный лист и провел две короткие черты.

— Смотри. Это не основной журнал. Я буду называть моменты, а ты запишешь их сюда, по порядку. Не вычислять и не искать самой. Просто то, что услышишь. Если сомневаешься, спрашивай сразу.

Генриетта взяла карандаш.

— Я могу это сделать. Только у меня цифра семь иногда выглядит так, будто решила уйти со страницы.

— Тогда прочтешь мне вслух.

Он показал ей место возле небольшого стола, откуда она не задевала ни прибор, ни его локоть. Для следующего отсчета предстояло подождать. Генриетта сидела спокойно, положив ладонь на край листа. Раймунд поймал себя на том, что хочет объяснить ей еще слишком многое: устройство круга, разницу между двумя записями, ошибку в старой таблице. Он ограничился нужным.

— Сейчас скажу. Вот… Пиши.

Он назвал момент. Карандаш зашуршал. Через небольшой промежуток назвал следующий, затем повернулся к ней.

— Прочти.

Она прочла. На второй записи ошиблась в последнем знаке, сама остановилась и придвинула лист к лампе.

— Нет. Это я написала так, что сама не понимаю. Скажи еще раз.

Он повторил. Она исправила и подчеркнула место.

— Теперь у тебя есть доказательство, почему я заставляю своих взрослых людей писать разборчиво.

Раймунд проверил оба значения, перенес нужное в журнал и забрал лист, прежде чем она успела продолжить.

— Спасибо. Этого достаточно.

— Уже все?

— Для твоей части да.

Она откинулась на спинку стула с явным удовольствием.

— Приятная должность. Мне нравится, что она заканчивается.

Сильвестр, проходивший мимо, взглянул на лист.

— Раймунд, ты уже набираешь себе помощников?

— Только на две записи, — ответила Генриетта. — Дальнейшие условия не согласованы.

— Очень осмотрительно.

Коллега вернулся к посетителям. Раймунд увидел, что Генриетта смотрит ему вслед, и на мгновение насторожился: не станет ли разговор снова о той сентябрьской ночи и обмене, из-за которого сдвинулась поездка? Но она просто спросила, как давно они работают вместе. Он ответил. Сильвестр из другого конца комнаты поправил число на один год.