Книга Медовый месяц без волшебства, страница 74 – Нина Тимолаева

Облака разошлись шире. Над темным краем города проступили звезды, которых из освещенной комнаты было не видно. Раймунд повернул Генриетту к ограждению, но не убрал руки с ее плеч. Он показал ей одну линию, потом другую, не называя лишнего. Она следила за направлением его пальца и вдруг уверенно указала чуть левее.

— Вот эта?

— Да.

Генриетта ничего не сказала. Только прислонилась к нему, и некоторое время они стояли так, пока плащ не начал съезжать с его плеча.

Домой пошли вместе. Дорога плавно спускалась от обсерватории, окна нижних улиц большей частью уже погасли. Генриетта вернула ему плащ, но руку не отпустила. Он рассказывал про нелепое название из песни, она пыталась вспомнить продолжение и напевала вполголоса, все время сбиваясь на один и тот же куплет.

У дома она остановилась, чтобы найти ключ от входной двери. Раймунд терпеливо ждал, пока из сумки появятся перчатка, носовой платок и сложенный лист с задачей.

— Неудачная? — спросил он.

— Та самая. Видишь, тоже сходила посмотреть на звезды.

Ключ нашелся в кармане плаща. Генриетта открыла дверь и первой шагнула в темную прихожую. Раймунд зажег лампу. Наверху их ждала свободная кровать, а на кухне ничего не двигалось без команды. Он запер дверь и пошел за женой, которая на второй ступеньке наконец вспомнила последнюю строку песни.

Первого октября у билетного окошка Генриетта попросила два места на третье число, затем повернулась к Раймунду.

— У окна хочешь ты или я?

— Ты. Я могу смотреть поверх твоей головы.

— Только если я всю дорогу буду сидеть очень смирно.

Служащий за окошком поднял глаза. Генриетта выпрямилась и добавила уже ему:

— Два места рядом. Третьего утром, к большому озеру. Обратно пятого.

Два билета с отметками на дорогу туда и обратно легли на деревянную полочку. Раймунд придвинул к ним деньги, Генриетта проверила день и час. Никто не прятал покупку до вечера, не пытался угадать, какое свободное время оказалось у другого. От этого бумажные прямоугольники не сделались менее приятными.

На улице она протянула один мужу.

— Держи свой.

— Лучше вместе. Иначе я буду спрашивать, где твой, а ты — где мой.

Она убрала оба в одно отделение сумки, рядом с подтверждением комнаты.

— Послезавтра, — сказала она.

Раймунд взглянул на нее и улыбнулся. Генриетта любила его улыбку за то, что она иногда появлялась медленно, как будто ему требовалось отдельно позволить себе радость. Сейчас позволение заняло совсем мало времени.

До отъезда оставался обычный день. Генриетта провела его в Доме учения, разбирая с будущими учениками, что им действительно нужно освоить. Один уверял, что считает превосходно, но хотел бы перестать удивляться итоговой цене за ткань. Другая принесла собственные записи и попросила начать не с самого простого. Генриетта договорилась о занятиях, убрала листы в шкаф и не взяла их в дорожную сумку.

Вечером Раймунд выложил на кровать столько вещей, будто собирался наблюдать небо с необитаемого берега.

— Это на две ночи? — спросила она.

— Теплая рубашка. Другая рубашка. Запасные чулки. Книга.

— И еще книга.

— Эта маленькая.

Генриетта подняла маленькую книгу. Из нее вывалился лист, весь исписанный мелкими цифрами. Она подала его мужу, не читая.

— Если хочешь работать, скажи сейчас. Я тоже возьму тетради, и мы будем очень порядочные люди.