Книга Медовый месяц без волшебства, страница 69 – Нина Тимолаева

Генриетта перестала улыбаться. Она знала это его упрямое спокойствие по хорошим временам, когда никто никуда не торопил их обоих. Иногда оно раздражало; сейчас она с удовольствием смотрела, как он дает себе столько времени, сколько ему нужно.

Сушильную перекладину проверили над корытом. Салфетки встряхнулись, капли посыпались вниз. Генриетта невольно отступила, хотя стояла далеко от воды. Раймунд поднял руки, словно сдавался перед двумя небольшими лоскутами.

— Не бойтесь, — сказала Гортензия. — Их сила за эти недели не выросла.

Щетка прошла по свободной полосе пола и остановилась у поставленного ограничения. Когда Генриетта поставила на пути табурет, щетка не обошла его и не принялась убирать всю кухню: уткнулась, закончила движение, осталась лежать на боку. Мастерица подняла ее.

— Полосу освобождаете сами.

— Это мы уже умеем, — сказал Раймунд.

Генриетта посмотрела на него. Он встретил ее взгляд, и ей пришлось отвернуться к окну, чтобы не засмеяться слишком непонятно для Гортензии. Коробки наверху были разобраны не все. Но пройти к постели теперь можно было в любой вечер.

Охлаждающая крышка получила последнюю короткую пробу. Гортензия напомнила, что она сохраняет прохладу, а не создает ее из теплого воздуха, затем закрыла футляр. Генриетта подала расписку. Мастерица проверила запись, отметила исполнение оплаченного заказа и оставила им лист с двумя простыми схемами. Никакой неожиданной доплаты не возникло.

— Еще вопросы?

Генриетта хотела спросить, можно ли сразу постирать все оставшееся. Потом посмотрела на обычное корыто, на воду, которую придется менять, на перекладину, где хватало места лишь для нескольких вещей.

— Если мы не зададим часы щетке, она будет ждать ручного пуска?

— Да.

— Тогда пусть ждет.

Раймунд кивнул. Свою дневную последовательность он сохранил отдельно. Для общих дел они оставили ручной выбор. Генриетта испытывала огромное облегчение от того, что не обязана прямо сейчас придумать идеальный распорядок на всю жизнь прибора.

Проводив Гортензию, она вернулась на кухню и еще раз тронула рамку пальцем. Та стояла неподвижно.

— Хочешь сейчас стирать? — спросил Раймунд.

— Нет. Я хочу посидеть и полюбоваться на то, что можно не стирать прямо сейчас.

Он отодвинул ей стул.

— С удовольствием поддержу.

Они поели хлеба с сыром у окна. Осенний день был теплым, на подоконнике сохли две пробные салфетки. От них не зависело ни свидание, ни весь вечер. Генриетта положила подбородок на руку и посмотрела на календарь, который сдвинула к стене перед приходом мастерицы.

— Теперь озеро, — сказала она.

Раймунд потянул календарь к себе, но она удержала край.

— Подожди. Давай сначала каждый свой лист. Чтобы мы опять не посмотрели на одну пустую клетку и не решили, что в ней ничего нет.

Он встал за рабочим расписанием. Она достала запись занятий из сумки. Следующий короткий курс начинался позже, но между ними оставались встречи с новыми учениками и подготовка. Генриетта провела пальцем по датам, отметила третье октября, четвертое, пятое. Раймунд положил рядом свой лист.

— Со второго на третье у меня нет ночи. Пятого вернемся до вечера. Следующая обязательная смена шестого.

— А дополнительная?

— В эти дни я не записывался. Если появится приглашение, это будет приглашение, а не долг.