Книга Медовый месяц без волшебства, страница 67 – Нина Тимолаева

— Я напишу, когда устроюсь. Только не сердись, если сначала коротко.

— Я буду сердиться, если ты напишешь только про ящики.

— Там прекрасные ящики.

— Вот именно.

Потом сестра поднялась в дилижанс, помахала уже обеими перчатками и уехала. Генриетта смотрела ей вслед, пока Раймунд не спросил, хочет ли она домой или пройтись. Она выбрала пройтись. На рынке купила два кислых яблока и одно съела, не чувствуя вкуса; второе он молча нес до самой Круглой улицы.

Теперь, двадцать шестого, расписка лежала перед ней на столе, а под ней календарь с зачеркнутой ночью двадцать первого. Возле зачеркнутого числа Раймунд написал: «Смена выполнена». Двадцать второго он ел здесь после работы, сонно спрашивал разрешения завтракать рядом с неправильными дробями, потом ушел спать в малую комнату. А после его пробуждения они наконец добрались до коробок с ее бумагами. Генриетта сидела на полу, отделяя старые упражнения от новых; Раймунд разбирал свои шнуры, попавшие к зимним вещам. На дне одной коробки нашлась деревянная мерка, которую она искала неделю. Генриетта положила ее поперек ладони и так обрадовалась, что он засмеялся. Пустую коробку она сложила сама, с удовольствием придавив тугой картон коленом.

Узкий стол из гостиной понесли наверх под вечер. На повороте пришлось остановиться: Генриетта держала свой конец обеими руками, а Раймунд пытался развернуться, не задев перила. Она уже собиралась сказать, что лучше оставить внизу, когда он поднял ближнюю ножку, и стол прошел. В большой спальне поставили его у окна. Генриетта села, разложила лист, подвинула стул и уперлась локтем в край комода. Пришлось подняться снова. Комод сдвинули к стене; Раймунд примерился пройти от двери к общей постели, она отодвинула стул. Теперь проходили оба. Под стол она поставила коробку со старыми упражнениями, новые оставила на доске, а мерку положила справа от руки.

На следующее утро Генриетта поднялась с тетрадью и по привычке оглянулась, куда пристроить ее, пока освободит место. Место для работы было свободно. Она села и сначала только провела ладонью по дереву. Из малой комнаты донесся скрип лежака: Раймунд еще спал. Генриетта прикрыла свою дверь, вернулась и за один раз дописала задачу, которую прежде дважды начинала внизу. Когда закончила, долго смотрела на последнюю строку. Потом оставила раскрытую тетрадь как лежала и пошла завтракать.

Вечером ей понадобилось перечеркнуть одно число. Она вошла в большую комнату и сразу нашла нужную страницу; Раймунд уже лежал на их постели с книгой. Генриетта исправила число, положила перо и обернулась к нему. Он приподнял одеяло с ее стороны. Она погасила лампу на столе и легла рядом, не унося тетрадь ни на подоконник, ни вниз.

Теперь, утром двадцать шестого, звонок у входа прозвучал точно в назначенное время.

Гортензия вошла с длинным плоским футляром под мышкой. Раймунд принял у нее верхнюю накидку, Генриетта убрала со стола расписку и календарь. Мастерица оглядела свободную поверхность, поставила футляр и только потом поздоровалась как следует.

— Хорошо, что не заставили. Мне понадобится место с обеих сторон.

— Мы освободили и возле перекладины, — сказал Раймунд. — Корыто стоит. Воду пока не набирали.

— Правильно. Сначала соединения.

Генриетта ожидала, что, увидев ключи, испытает что-то торжественное. Двадцать четыре дня они были не у нее. За это время обычная стирка успела приобрести размеры отдельного путешествия, а чашки иногда казались мелкими, но многочисленными личными противниками. Однако Гортензия раскрыла футляр, и там лежали два знакомых предмета. Ее ключ с маленькой царапиной у края, ключ Раймунда с более темной ручкой. Между ними помещался новый распределитель, простой, прямоугольный, с поворотной пластинкой и двумя гнездами.