Книга Рыцарь и мотылек, страница 67 – Рейчел Гиллиг

— Кто первым увидел грезы? Как звали сироту-подкидыша, дитя, что пришло на утес и дало имена Вещим богам?

Троица внизу опешила.

— Матушка Ашлина в легенде о Прорицании не называла дитя по имени! – крикнула Мод. – Ни разу.

Старик потрогал рукав моего плаща.

— Так это ваш ответ? Что у сиротки не было имени?

Еще один тягостный миг, и король Кастор произнес:

— Да.

— Жаль. Вы снова ошиблись.

Король Кастор и Мод застыли, а Рори напротив сутулился, он постукивал сапогом по полу и беспрестанно рылся в кармане.

Осталась последняя загадка.

— Так каким же оно было? – прошептала я. – Имя ребенка?

— Важно лишь то, что мне это известно, а им – нет. – Старик подвигал челюстью, размял плечи – суставы хрустнули – и указал на книжные полки. – Знание дается мне, чтобы его хранить, они же способны лишь его вымаливать. Даже если они решат следующую загадку, – он растянул губы в жуткой улыбке, – им не жить.

Я посмотрела вниз; мне казалось, будто все это сон: мурашки по спине, холодный пот, животный страх.

— Прошу… Вы должны знать: с холма исчезли Провидицы. Я покинула Ашлин, чтобы найти их…

Писарь плеснул чернилами, пропал и появился на полке на другой стороне зала.

— Последний вопрос! – крикнул он вниз королю, Рори и Мод. – Загадка о воинской доблести.

— Надеюсь на столь же прелестное стихотворение, – невозмутимо произнес Рори.

— Шехт славится не только книгами, но и своими кузнями, арсеналами и оружейными. Этот стих сочинил я сам. – Писарь взял книжицу, и я успела мельком увидеть ее обложку.

Мотылек.

Вещий бог снова откашлялся и принялся читать:

Не тяжел, не длинен, а как тростник тонок,

Он в деле любом ладен и звонок.

Захочешь – он острый, захочешь – тупой,

В искусных руках – боец удалой.

А вот его брат – грубый и мощный,

С рукоятью из дерева прочной.

Крепко берись ладонью своей,

Бей что есть сил, его не жалей.

В походе, в бою пусть висит на ремне,

Станет подспорьем и на войне.

Ты бей иль кроши, трудись, созидай,

Славу и гордость свою утверждай.

Писарь опустил взор каменных глаз.

— Так что, король? Что за оружие описывает поэт?

Король, Рори и Мод стояли с одинаково хмурыми, сосредоточенными лицами, поглощенные размышлениями. Но я… я мысленно вернулась на холм к своему труду, к каменной стене. Долгие дни меня терзало ощущение собственного невежества, неискушенности и беспомощности – я была пленницей своего дара и железной хватки собора.

Как же забавно, что ответом на загадку Изможденного Писаря оказалось именно то, что я забрала с собой из Ашлина.

Я распрямила плечи, и взгляд Рори метнулся ко мне. Долгий миг он всматривался в меня, словно пытаясь разгадать загадку, заключенную во мне, – а не ту, что задал Изможденный Писарь. Наконец Рори улыбнулся, склонился к королю и прошептал что-то ему на ухо.

Король выдохнул с облегчением и повернулся к старику.

— Это не одно оружие, – сказал он Писцу. – Их два. Молот и резец.

Вещий бог застыл, и в просторном зале повисла тишина. Он исчез – и снова появился на полке рядом со мной. На этот раз, сунув палец в чернильницу, он стал мешать чернила по кругу слева направо.

— Что же тогда ты спросишь у меня, король Траума, – бросил старик вызов Кастору, – чтобы оспорить мой дар?

Король подошел ближе к Рори и Мод.

— Позволь нам посоветоваться.