Книга Рыцарь и мотылек, страница 66 – Рейчел Гиллиг

Мод схватила его за руку и сказала что-то, я не расслышала ее слова, но Рори умолк.

Подо мной скрипнула полка. Ладони покрылись потом.

— Я хочу вниз, – обратилась я к Писарю.

— Тш-ш-ш. – Он втянул воздух носом и придвинулся ближе. – Я не дам тебе упасть.

Старец взял меня за подбородок холодным пальцем и приподнял его, обнажая мне шею, затем и ее понюхал.

— Странно, что Ашлин послал тебя ко мне столь необычным способом. Первый раз я касаюсь бьющейся жилки Провидицы. И еще удивительнее, что ты оказалась под покровительством еретика.

Однажды, еще в соборе, торговец попытался стащить покров с Первой. Он поцарапал ей щеку. Мгновение спустя негодяй уже лежал ничком, не двигаясь и истекая кровью. Горгулья так сильно ударила его по голове, что череп треснул. Тогда меня успокаивало, что такие неукротимые, жуткие твари присматривают за Провидицами. Лишь позже я начала беспокоиться. Ведь неукротимых, жутких тварей все-таки сложно понять – их действия невозможно предсказать.

Я понимала, о чем говорят знаки чернильницы Изможденного Писаря, знала, как их истолковать, но сидя с ним на полке так высоко над землей… Я ощутила, будто нахожусь во власти чего-то неукротимого, жуткого. И абсолютно непредсказуемого.

— Меня не посылали, – выдохнула я. – Я пришла из-за моих Провидиц…

— Мы ждем твоих вопросов, Писарь, – крикнула снизу Мод.

Писарь тут же отпустил меня и воззрился на них.

— Раз ты – король, с тобой, полагаю, твои рыцари? Тогда я перескажу свои загадки языком, который вам понятен. Добродетели рыцарства – это любовь, вера и умение сражаться.

Рори закатил глаза.

— Начнем с вопроса о любви. – Вещий бог плеснул чернилами, исчез и вновь появился на полке ниже меня, с которой взял книгу в кожаном переплете. – Что, согласно придворному поэту Шехта Инглу Талиесину, подарил король своей невесте в брачную ночь?

Мод, Рори и король поджали губы; стало ясно, что никто из них не знает ответа. Подумав немного, король Кастор отозвался:

— Земли и богатство.

Изможденный Писарь усмехнулся, откашлялся и принялся читать:

Юный король деву вел под венец,

Верный в любви, в латном деле храбрец.

Под звон бокалов, под шепот волны,

Были клятвы произнесены.

Обет прозвучал, король сердце отдал

И навеки счастливым с ней стал.

Что же ей подарить? Чем деву пленить?

Как разлюбезной своей угодить?

Ее кожа любых шелков нежней,

Жемчуга и портреты бледны перед ней,

Исполнять ли стихи и песни?

Или просто осыпать лестью?

Возвести белокаменный храм,

Всем на диво, на зависть богам?

Снять ли с неба златую луну?

Но немного подумав, я вам намекну:

Лучший дар ей от сюзерена —

Удивить ее своим хреном!

Писарь хрипло расхохотался. Я потрясенно уставилась на него.

— Это ужасно!

Мод потерла лоб.

— Тот еще, видать, был поэт.

— Никогда не доверяй рифмованным строкам, – пробормотал Рори.

— Вижу, вы не утруждали себя чтением. – Изможденный Писарь наконец овладел собой. – Вся эта придворная любовь мне кажется довольно пошлой. Но отчего не посмеяться от души? – Он захлопнул книгу, исчез, а затем вновь возник на полке рядом со мной, и та задрожала под его весом. – Перейдем к вопросам веры.

Для следующей загадки книга ему не понадобилась. Изможденный Писарь подался вперед, устроившись на полке, словно горгулья, и хриплым голосом с насмешкой спросил: