Книга Рыцарь и мотылек, страница 134 – Рейчел Гиллиг

— Похоже, во время ритуала пойдет дождь.

Раздался грохот, а за ним возмущенный визг:

— Осторожней, тут мои ноги, Бартоломью!

Послышались шаги и восклицание Мод:

— У тебя же каменные ноги, болван ты несусветный!

Нетопырь снова взвизгнул. Он в ярости потопал прочь, а затем в проеме двери показалась Мод: она еле перевела дух, в руках у нее было что-то железное.

Нагрудник.

— Это что…

— Броня. Она тебе понадобится для ритуала. А поскольку твой оруженосец только что, разобидевшись, удалился, – она расплылась в улыбке до ушей, – мне выпала честь помочь тебе надеть доспехи.

Первое облачение в собственные доспехи много времени не заняло. На мне затянули ремни и застегнули застежки. Странно было ощущать на себе столь тяжелые объятия. Я не знала, отчего у меня перехватило дыхание – от веса брони или от восторга.

— Он прекрасен.

— Чем грандиознее зрелище, тем сильнее иллюзия. – Мод постучала костяшками пальцев по моему нагруднику. – Но порой я думаю, что внешний вид тоже имеет значение. Впервые надев доспехи, я почувствовала себя великаншей – будто мне все по плечу. Когда Рори и Бенджи подросли, я заказала для них первые латы. Наблюдала, как они влезают в броню. И это тоже что-то да значило.

— Я все еще не могу за него заплатить, Мод, – тихо сказала я.

— Ох уж эта твоя гордость. – Ее зеленые глаза заискрились. – Надела бы ты его, скажи я, что это подарок?

Я посмотрела на себя. Еще по дороге в Ярые Пики Мод говорила мне, что не имеет никакого представления о материнстве. Теперь меня грела мысль: даже такая благородная и целеустремленная женщина, как Мод Бауэр, способна в чем-то ошибаться. Она была самой заботливой женщиной из всех, кого я знала.

— Да.

— Хорошо.

Она снова вышла коридор. Вернулась, держа в руках деревянный поддон с влажным углем.

— А теперь давай разукрасимся, как положено.

Она размазала уголь по коже вокруг глаз – сотню раз я видела на ней такую раскраску. Но теперь Мод не ограничилась глазами – она нарисовала на щеках темные впадины, на носу – треугольник и провела линии по складкам у губ.

Я завороженно наблюдала за ней, словно ученица художника.

— Почему народ Леса так украшает себя? Углем…

— Древняя традиция для защиты. Из-за би́рке.

— Би́рке?..

— Так мы их здесь называем. Би́рке – березы.

Было видно, что она не горит желанием об этом рассказывать.

— И?..

Мод вздохнула, скорчив рожу своему отражению в зеркале.

— Их называют би́рке, потому что они похожи на деревья – только это не деревья вовсе. Это спрайты, которые бродят по Лесу. Когда-то они питались праздноцветом, но тут его припасают для ритуалов или лекарств. Теперь би́рке питаются плотью. А какая плоть им больше всего по вкусу… – Она постучала пальцем себя по лбу. – Так это глаза. Поэтому мы и красим лица углем. Иллюзия голого черепа. Знаю, это жутковато – разрисовывать физиономию, чтобы глаза не съели. Но назови мне хоть одну не жуткую древнюю традицию.

Я вспомнила деревья, которые видела в свою первую ночь в Звенящем Лесу, и вдруг меня пробрал холод.

— Когда я видела в грезах каменный колокольчик Верной Лесничей, он всегда находился в кругу берез, что тянулись к нему, и деревья двигались. А их сучки… – Я содрогнулась. – Их ужасные сучки моргали, это были глаза. Они и есть…

— Именно. Би́рке.