Онлайн книга «Убийство в издательстве»
|
— Н-но что касается Сильвера Рокса… – промямлил Костя. – Я уверен: это дело рук Бэлы. В смысле – рукопись, а не убийство… Он замолчал. Перед глазами у него встала Лиза. Вернее, ее фото на паспорт. Вернее, то, как она сердито раскрыла его перед продавщицей алкомаркета, когда в этот понедельник они вдвоем пошли за второй бутылкой вина, и из паспорта выпала маленькая открытка. Лиза поспешно спрятала ее, но Костя успел разглядеть надпись: «Денис Добролюбов полюбит Лизу Карамзину и будет…» — Значит, настало время пригласить вдову в издательство. А что насчет Ариадны? – Петропавловский сел за стол, придерживая чашку с кофе обеими руками. – Говоришь, у нее не получилось тебя заколдовать? Костя сглотнул. Затем молча вытащил экземпляр «Монте-Кристо», раскрыл на нахзаце и положил перед Петропавловским. — Ага! – воскликнул тот, прочитав аккуратный почерк литредактора. – И что думаешь, детектив? — Может, дело в том, что я… ну… чтец? Или как вы это называете… – Костя почесал в затылке. – Типа мы оба волшебники и не можем… ну… это самое… — Как тебя зовут, детектив? – Петропавловский поднял на него глаза. — Костя… — Ага. А как зовут писателя Корнея Чуковского? — Корней Чуковский… В смысле… эм… его по паспорту не так зовут, что ли? — Нет, он и по паспорту стал Чуковский. Корней Иванович. А по свидетельству о рождении – Николай Васильевич Корнейчуков. Какое имя будешь указывать, чтобы текст сработал? — А… как так вышло… – пытался сообразить Костя. — Отец – известный врач, мать – крестьянка и прислуга известного врача. Была выставлена с детьми без объяснения причин. Семья голодала. А потом революция и смена документов. А как так вышло, что ты Константин Крылов и это, по всей видимости, твое истинное имя? — Ну… мне не нравилось мое подлинное имя, и я вроде как… придумал… — Тебе повезло, Костя. Но запомни: никогда не называй в баре «Лабиринт» мое имя, понял? Главред посмотрел на стажера поверх очков, и у Кости внутри все похолодело, однако он не отвел глаз и кивнул (испуганно, но с достоинством, как ему показалось). — Вот и славно, – промурлыкал Петропавловский, поднося чашку к губам. – Слушайте, мята идеально добавляет горечь в «Руанду». Рекомендую! * * * 11 марта Вечер — Аккуратнее с ним. Мальчик не так давно вышел из комы, – попросила медсестра. — Учту. – Следователь кивнул и толкнул дверь палаты. – Вы Петр Гаврилович Иванов? – спросил Дмитрий Борисов, показав удостоверение, поправив белый халат и усаживаясь у больничной койки. — Это я, да, – ответил курносый парень с грустными глазами, подключенный к мерно тикавшему аппарату, выводившему кривую сердцебиения. — Как себя чувствуете? — Спасибо, отлично. Меня держат тут больше из опасений, чем из реальной нужды, – вздохнул Петя. – Я… хм. Просто очнулся сегодня утром совершенно здоровым. Следователь внимательно посмотрел на юношу: щуплый, потрепанный, но, очевидно, и правда готовый встать и идти. — Проценщикова Лидия Аркадьевна – ваша мать? — Да. — У вас с ней были теплые отношения? — Достаточно. Увы, я не так часто ее навещал… как следовало бы. Но мы через день созванивались. Знаю, что практически все время она проводила за чтением… Она работала на «Эгеон». Корректировала тексты… И иногда – на маленький портал «Дискурс Д». Жаловалась, что «Эгеон» платит мало, но постоянно, а вот «Дискурс» стал ей задерживать выплаты. Жаловалась, что Добролюбов – тот, кто владеет этим самым «Дискурсом», – сформулировал правила хорошего текста, но ни одна из его статей этим правилам ни разу не следует. |